Андрон натянул на себя куртку, нахлобучил шапку. Движения его были не такими, как обычно. Не будь он «синтетическим», профессор решил бы, что «брат» нервничает и отчего-то медлит.
– Я позвонил охране, – сказал Ледовской на прощание. – Проблем не возникнет. Скажешь, что идёт эксперимент, и ты намерен контролировать его ход. Будь уверенней. Извини, не очень красиво с моей стороны выдворять тебя на улицу…
– Я всё понимаю... У людей, свои причуды и мне об этом известно. За меня не беспокойся. Я позвоню, когда буду на месте! – и он шагнул за дверь.
– Ушёл? – спросила Ксения, когда Арсентий вернулся.
– Ушёл.
– Мне даже неудобно, – тихо прошептала женщина, прижимаясь к любимому человеку. – Выставили его на улицу, словно куклу…
– Он и есть кукла, милая, – ответил Ледовской.
– Как ты можешь так говорить о брате? – возмутилась та.
– Он – не человек. Это – моё изобретение, моё открытие, мой продукт! Или – изделие, если хочешь…
Ксения отстранилась от Арсентия.
– Хочешь сказать, что тебе удалось его синтезировать? – спросила она, пытаясь уловить во взгляде любимого намёк на шутку. – Ты уверял, что выращиваешь отдельные органы.
– Да, милая, – вновь привлёк её к себе Арсентий. – Из этих органов мне удалось «собрать» данный организм. Это – «искусственный человек», или – андроид. Я решил представить его тебе для того, чтобы ты убедилась, что он – не настоящий.
– Ты что? Без сомнений – он обычный живой человек!
– Уверяю тебя, что нет! – повысил голос профессор.
На стене мерно тикали ходики. Арсентий предпочитал обыкновенные часы со стрелками, считая электронное табло холодным и бездушным. Хотя эти, висящие над столом «ходики», работали от батарейки и были попросту выполнены «под старину», но они создавали в комнате определённый уют и радовали глаз и слух профессора.
– Давай убирать со стола, – еле слышно произнесла Ксения.
На некоторое время мысли об искусственно созданном «брате» отошли на второй план. Но ночью между мужчиной и женщиной вновь зашёл разговор о нём.
– Всё-таки странно, – прошептала Ксения.
– Что странно, милая?
– Почему ты считаешь, что он – не человек? Он смотрел на меня такими глазами...
– Наверное, потому, что я советовал ему задерживать взгляд на женщинах, чтобы казаться естественнее. Нам необходимо скрывать его «синтетическую» натуру.
– Нет, – тихо произнесла она. – Это было нечто иное… А как он отреагировал на стихи Федерико Гарсиа Лорки и Сергея Есенина? Я уверена, что он всё очень тонко чувствует!
– Ты выдумываешь. В него это не было заложено…
– Ты что, не веришь в женскую интуицию?
– Верю, очень верю, – Арсентий поцеловал Ксению. – Но тут, мне кажется, ты сильно преувеличиваешь.
– А слёзы в нём заложены?
– Нет, только специальный состав для увлажнения глазных яблок.
– Так вот. Я видела, как он плакал. То есть, слёз не было, и улыбка играла на губах… Но глаза – плакали!
«Ощущения… Приятные, нейтральные или страшные. Они появляются и исчезают, они пробуждают эмоции и рождают образы. Случается, что некстати… Порой чувствуешь что-то тёплое, мягкое и родное. А когда присмотришься, то понимаешь: нужно бежать и спасаться!»
Глава 3. Предновогодние страсти
День 26 декабря был выходным. Арсентий проводил Ксению до остановки, поцеловал на прощание в щёку и отправился в университет. Они договорились созвониться ближе к вечеру и обсудить планы на ближайшие предновогодние дни. В ожидании автобуса женщина достала телефон и набрала свой домашний номер.
– Здравствуй, мама! Как у вас дела? Все ли здоровы?
– Дела, как сажа бела, – ворчливо ответила пожилая женщина. – Всё нормально. Дети балуются, конечно. Сейчас я им завтрак готовлю. А ты домой едешь?
Мать Ксении, конечно, не могла одобрить такое «нескромное» поведение дочери, хотя всё прекрасно понимала. Всё, кроме одного – раз есть любовь, значит, надо создать семью! А бегать на свидания и смешить соседей, это – не дело. Дети растут, им отец нужен. Неважно, что избранник крупный учёный, человек занятой и ни к чему, кроме науки, непригодный. Зато – порядочный и уважаемый мужчина.