– Но где нам искать эту чёртову лабораторию? – тихо проговорил Бондарев.
– Интересен ещё колодец, – продолжал Авенир Петрович, – который был в центре замкового двора. Эта шахта описана со слов наших военнослужащих, которые обследовали её в 1945 году. Они спустились на глубину тридцати метров по наклонному кирпичному ходу и попали на пятиугольную бетонированную площадку. В каждой стене была дверь и какие-то краны, а в полу – люки. Неизвестно почему, но они решили начать обследование с пола: открыли люк, но оттуда хлынула вода. Военные едва спаслись, а сам колодец больше не обследовался.
– Но лабораторию, видимо, не затопило… – заметил Сунцов.
– Похоже на то, – Овсянников тоже осушил стакан минералки. – А вот когда строили Дом Советов, также обнаружили подземный кирпичный лаз, но, чтобы он не мешал стройке, решили его замуровать. А потом свая провалилась почти на двенадцать метров! Собрали совещание горисполкома. Решили отступить при забивке свай на несколько метров в сторону, а изучение подземелья оставить потомкам. Так и написано в стенограмме этого совещания: «Обследование подземелья оставить потомкам».
– И, похоже, наше время пришло, – вздохнул Арсентий Александрович.
– К большому сожалению, у нас существует тенденция к засекречиванию подобных объектов, – посетовал Бударин. – Поисковиков буквально связывают по рукам и ногам разного рода инструкциями и запретами.
– Очень важно при расследовании особенностей нашего подземного города отличать правду от вымысла. Легенды хороши для привлечения туристов, но меня интересует истина, – закончил свою речь Авенир Петрович.
Возникшая тишина была нарушена быстрыми уверенными шагами, доносящимися из коридора. Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился молодой, пышущий здоровьем парень лет тридцати, в густой шевелюре которого поблёскивали тающие снежинки.
– Позвольте представить, это и есть Андрон, – радостно воскликнул Ледовской, вскочив со стула. – Мой названный брат, человек с выдающимися способностями!
Вслед за профессором вскочил Бондарев и кинулся пожимать Андрону руку.
– Так вы и есть тот самый истребитель гомункулов? – подошёл к «синтетическому человеку» Александр Валерьевич. – Приятно познакомиться. Бударин.
– Мне брат много о вас говорил, – ответил с дружеской улыбкой Андрон. – Ведь из-за вашей находки и заварилась вся эта каша.
– Никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь, – немного смутился «начальник поисковиков».
– Не расстраивайся, – хлопнул по плечу Бударина Николай Бондарев. – Ты – молодец: нашёл поистине драгоценные документы! А с гомункулами мы непременно справимся. Правда, Андрон?
– Вне всяких сомнений!
– Я не верю своим глазам, – произнёс потрясённый Сунцов. – Вы и вправду человек из «синтетики»?
– Да, – кивнул головой Андрон. – Но, заметьте, – он поднял палец вверх, – из высококачественной органической синтетики!
– Подумать только, – произнёс озадаченный Авенир Петрович. – Я уже начал думать, что меня невозможно чем-либо удивить… Проходите, молодой человек, – пригласил он к столу вошедшего. – Мы как раз рассуждаем о поиске таинственной лаборатории.
Видя умоляющую гримасу Ледовского, Андрон коротко ответил:
– Правильно. Она именно в подземелье.
– Как ты узнал? – живо заинтересовался профессор.
– Гомункулы поведали, – ответил ему «брат». – Найти их не составило труда. Я знал, что они следят за тобой. Над некоторыми из них, как выяснилось, я имею власть. Те же, кто не захотел сотрудничать восстановлению не подлежат!
В кабинете тотчас сменилась «атмосфера»: вместо напряжённой, тревожной и тягучей она сделалась дружественной и непринужденной.
– Вы, я вижу, изучаете подземные ходы, – склонился над картой Андрон.