То, что за оконцем длинный коридор, Ксения чувствовала всё явственней. Порой, когда она, затаив дыхание, вслушивалась в темноту, ей казалось, что из его глубины доносятся едва различимые звуки. Тогда она надолго замирала, напрягала свой слух и отчаянно звала на помощь. Но тьма в ответ молчала. Когда же силы покидали Ксению, она отрывалась от решётки и сползала вниз, садилась на корточки и думала: «За что с ней так поступили? Может быть, она сотворила что-то страшное, обидела или причинила кому-то зло, раз последовало такое наказание? Но кому она могла так насолить? Она, от которой никто и грубого слова не слышал. Да, возможно, не была праведницей, только как оставаться святой в мире, где царит обман, жестокость и алчность? Если человек, которого она в молодости полюбила, бросил семью ради бутылки вина и вечно пьяных «коллег по стакану»? Да, она рассталась с ним и в одиночку растит детей. Это – чертовски тяжело, и хорошо, что рядом есть мама. Боже, но, если с Ксенией что-то случится, как она это переживёт? А детки? А любимый человек Арсентий?» Вдруг ей почудились невнятные звуки. Женщина вскочила на ноги и прильнула к решётке. Показалось? Потянулись долгие минуты ожидания. И вот, проблеск света в густом мраке…
– Помогите! Ради Бога, помогите!
В спешке Андрон едва не прошёл мимо замаскированной двери. Помог ему появившийся ниоткуда яркий огонёк. Он родился буквально на глазах из микроскопической точки, висящей в воздухе. В течение нескольких мгновений маленький светлячок превратился в переливающийся всеми цветами радуги шар. В ответ на его призывный свет внутри андроида тоже что-то словно «загорелось». Он ощутил прилив сил, покой и радость, а по телу растеклось необыкновенно приятное тепло. Возможно так маленькие дети чувствуют близость матери, реагируют на её ласковые и нежные прикосновения и слова. Только Андрону не с чем было сравнивать. Нечто подобное он пережил лишь однажды, когда издали любовался Ксенией…
Тем временем яркий огонёк вошёл в стену и словно растворился в ней. Андрон посмотрел на это место, даже потрогал его рукой, пытаясь уловить остатки тепла… Тут и обнаружилась неприметная дверь. Было очевидно, что открывается она так же, как и предыдущая: с помощью кинжала-ключа. Андрон осторожно просунул лезвие в «скважину», дождался щелчка… Когда же пространство перед ним открылось, он шагнул вперёд. И тут понял: коридор не был пуст! Он кишел гомункулами!
– Арсентий, как ты? – голос Бондарева был участлив и слегка взволнован.
– Нервничаю, Николай. Что скрывать, пытаюсь успокоиться, но дурные мысли лезут в голову…
– Понятно, дружище. Именно поэтому я приготовил для тебя лекарство!
– Какое ещё лекарство? – не понял профессор.
– Ты разве забыл? Что лучше всего помогает от депрессии и стрессов? Музыка!
– Действительно, но я сейчас меньше всего думаю о музыке.
– Давай, приезжай ко мне в студию. Я решил «освятить» свою обитель после вторжения нечисти. Или у тебя какие-то важные дела?
– Хочу чем-нибудь заняться, да всё валится из рук, и голова не соображает, – пожаловался Ледовской. – Так ты предлагаешь послушать хорошую музыку?
– Даже лучше! Я приглашаю тебя поучаствовать в процессе рождения песни. Так что, седлай рысака, братишка!
– Здорово! Считай, что я уже на коне!
– Ты у нас всегда «на коне».
Обстановка в студии как нельзя лучше располагала к творчеству. Музыканты настраивали инструменты, наигрывали небольшие этюды и вполголоса переговаривались. Все ожидали Арсентия, поэтому «маховик» не был «запущен» полностью.
– Салют, – поздоровался с музыкантами профессор. – Чем порадуете, мастера струн и клавиш? – спросил Арсентий, усевшись за столик на кожаный диван.
– Сначала – кофе, – ответил Николай, доставая из шкафчика чашку с блюдцем и банку с «Кофе Нуар».
– Что за песня? Мне ужас, как интересно! – произнёс Ледовской.
– Ребята, – призвал всех к вниманию Бондарев. – Я предлагаю на время оставить джаз в покое. Тут у меня возникли некоторые мысли, – он взял в руки гитару. – Послушайте, подскажите… И, перебирая серебристые струны, запел: