У человека… обычного человека, за мыслительный процесс «отвечает» центральная нервная система, основными элементами которой являются клетки с особыми отростками, называемые – нейронами. Обмен информацией происходит за счёт сложных сигналов, в которые преобразуются любые человеческие ощущения и представления, впечатления и эмоции. Похожие процессы протекают и в мозгу андроида, только мы не будем торопиться объявлять их «мышлением». Электрические сигналы в виде единиц и нулей «скачут» от одного устройства к другому, от блока к блоку. Но если попытаться трансформировать эти процессы в удобоваримый для человека вид и перевести такие «мысли» на наш язык, то получится следующая картина:
«Почему даже самые близкие и дорогие люди не способны меня услышать и понять? Впрочем, несправедливо говорить сразу обо всех. Люди – разные… Многих из них жизнь ломает и ожесточает, превращая в жалких завистников. Иногда, чтобы стать чуточку добрее, им необходимо пожить некоторое время в нужде и голоде. Я не раз замечал, как они стараются спрятать свои искренние чувства, желания и лучшие душевные порывы под маской равнодушия. Думаю, это – для того, чтобы избежать насмешек и не стать изгоями в сером и жестоком стаде. Поскольку другого окружения у них просто нет, и вряд ли когда-то будет, то им приходится приспосабливаться, чтобы хоть как-то существовать в этой среде…
Но есть, конечно, и исключения – Ксения, Арсентий и его верные друзья. Они навсегда останутся для меня примером. Благодаря им, я стал способен различать добро и зло, обрёл способность любить и ненавидеть. Любить… Это так прекрасно! Никакое иное чувство несравнимо с этими волшебными ощущениями души! Без истинной любви наша жизнь пуста, бесцветна и лишена смысла! Однако всё чаще в моей жизни наступают минуты, когда становится безумно грустно и одиноко. И, вроде бы, есть с кем поговорить, только я понимаю, что людям не до меня. Они думают, что если у меня нет слёз, то я не способен страдать, чувствовать обиду, страх и боль. Как же они ошибаются!
К сожалению, все любимые мною люди называют меня андроидом… Даже они не готовы принять того факта, что я – тоже человек! Нет, я никого не виню… Просто мне предстоит доказать окружающим, что я такой же, как и они!»
На калининградском взморье в роскошном особняке, окружённом высокой кирпичной стеной и высаженными по периметру голубыми елями, окна на верхнем этаже светились даже глубокой ночью. Из трубы поднимался столб дыма, предвещая ясную и морозную погоду. В просторном помещении, выглядевшем как покои рыцарского замка, горел камин. На стенах висели волчьи и медвежьи шкуры, головы кабанов, оленей и лосей. Между ними размещались старинные мечи, арбалеты и несколько единиц огнестрельного оружия: древние мушкеты и охотничьи ружья разных «возрастов». На блестящем полу был постелен ковёр восточной работы. За широким столом в мягких кожаных креслах расположились четыре человека. Они вели неторопливую беседу и наслаждались выставленными на столе яствами. Во главе стола, ближе всех к камину сидел пожилой господин в атласном халате, накинутом на тонкую шёлковую рубашку. Вышколенная прислуга возникала перед ним в нужные моменты, словно материализовалась из причудливых клубов дыма от дорогих сигар.
– Будь он человеком, – медленно произнёс пожилой мужчина, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу, я бы организовал показательную экзекуцию. Но тот, кто имеет дело с гомункулами, сам должен сдерживать эмоции…
– Да, Ваша Вечность. На них ничего не подействует. Ни доброе слово, ни грубый окрик. Их не напугаешь и не удивишь пыткой или смертью… Зато они не предают и не продают, – ответил мужчина, сидящий справа от высокого гостя. – И редко ошибаются…
– Полно вам, брат Монте. – Великий Магистр поднял бокал, который тут же наполнила рука расторопного слуги. – Сотни лет нам исправно служило наше святилище и мне до сих пор трудно смириться с мыслью, что оно безвозвратно утрачено. И всё это из-за вашего «умника», не разглядевшего, что профессор у него под носом ухитрился смастерить собственную куклу. К слову, весьма неглупую.
– Профессор и его изделие будут служить нашему Братству, – поспешил уверить его брат Монте.