– Я не мастер разгадывать сны, но порой в них звучат явные призывы к действию.
– Так вот. Приснился мне доктор Томас. Думаю, он хотел приоткрыть тайну своей смерти…
Казак молча слушал, посматривая на ворона, усевшегося на край стены и высматривающего, не осталось ли чего съестного на территории двора.
– Он произнёс странную фразу: «Чтобы мрак рассеялся, следует взять в руку свечу».
– И всё?
– К сожалению, всё. Понимаю, что этого мало, но в этом, определённо, что-то есть.
– Так и сделаем. Запасёмся свечами… По-моему, он предупреждает, что нам придётся плутать во тьме.
– Ты прав, дружище. У меня теперь не выходит из головы эта чёртова башня Лиделау!
Поднявшись наверх, доктор Вёллер обратил внимание на царившую в Замке суету. Чуть позже он узнал, что герцог решил отправиться в свою резиденцию в Тапиау и слуги спешно готовились к отъезду. По приказу Альбрехта обстановка в комнате Томаса Волькенштайна осталась нетронутой. Сквозь приоткрытое окно свет робко проникал в осиротевшее жилище. На полу валялись подушки и одеяло, стоящий у изголовья кровати дорожный сундук доктора был открыт, а все вещи из него выброшены. Очевидно, убийцы искали записи врача-хироманта.
«А заметки, без сомнения, велись, – подумал Вёллер. – Перо и чернильница стоят на столе… Догадался ли несчастный доктор спрятать свои бумаги? Или он унёс их с собой на ночное свидание?» Беглый осмотр не дал никаких результатов. Казалось, что тут и прятать негде. Обстановка обители лекаря была на удивление бедна. Если нечто важное находилось в постели, то она выпотрошена. Если в сундуке, то его содержимое вытряхнуто… «Подскажи, дружище, – мысленно обратился Вёллер к старому врачу. – Куда ты подевал свои записи? Ведь ты же вёл их… Неужели они похищены?»
Взгляд Дитриха привлёк массивный стол. Он стоял на четырёх ножках, вырезанных в виде львиных лап. Похоже, его не сдвигали… Тайный посланник заглянул под крышку стола, постучал по ножкам. «Думаю, никакого секрета тут нет. А вот весьма габаритный подсвечник… Доктор Томас, конечно, пользовался им, когда следовало работать ночами. Но для движения по Замку имелся малый подсвечник с одной свечой. А этот, напоминающий перевёрнутый вазон, в который вставлены пять свечей, верно, весьма увесист». Вёллер ещё раз осмотрелся. Да, воистину, спартанское жилище. На столе серебряный кубок и кувшин с вином. Но кубок пуст, а содержимое кувшина выплеснуто на пол… Врач вгляделся в медную поверхность массивного подсвечника. Отчего-то захотелось подержать его в руках. К удивлению, светильник оказался гораздо легче, чем он ожидал. Рука словно по волшебству скользнула под декоративное основание, и пальцы нащупали что-то жёсткое. «…Нужно взять в руки свечу!» – вспыхнули в мозгу слова Волькенштайна. Вёллер заглянул внутрь подставки. Она крепилась двумя полосками из меди, соединёнными крест-накрест. А вот за ними… Минутой позже Дитрих извлёк из недр подсвечника тугой свиток, перетянутый тесьмой, и развернул его.
– Пресвятая Дева! – воскликнул обрадованный дипломат. – Это же записи Волькенштайна!
Спрятав драгоценную находку в складках своей одежды, Вёллер вышел из комнаты покойного доктора. «Мы отомстим за тебя, друг!» – мысленно произнёс он. В этот момент раскрылась дверь кабинета герцога Альбрехта. Оттуда вышел слуга, вынося пустые кувшины из-под вина.
– Рейнского в карету! – послышался скрипучий голос самого герцога.
Вёллер направился к Альбрехту в надежде получить обещанную охранную грамоту.
– Это ты? – герцог был уже изрядно пьян. – Вот, дружище, документ, который ты просил. Он откроет тебе все двери в Пруссии. Держи меня в курсе дел. Я буду у себя в Тапиау. Воспользуйся поддержкой Скалиха.
– Благодарю вас, ваша светлость!
– Бедный доктор! – воскликнул Симеон и истово перекрестился. – На Руси, чего греха таить, тоже случаются подобные зверства, но здесь, под боком у великого герцога!
– Зло не признаёт границ и проникает в самые заповедные уголки нашего мира, – изрёк Вёллер. – Сейчас, как мы видим из записей доктора Томаса, этого весьма проницательного человека, оно свило гнездо вблизи от герцога и его семьи…
Дипломаты сидели в тесной каморке Северного крыла Замка, выделенной под временное жилище казака Семёна Жмени, чей истинный статус держался в секрете для дворцовой челяди. За окном сгустились сумерки, в разрывах облаков мерцали звёзды. На небольшом столике горела свеча, бросая робкий свет на лица собеседников. Вёллер наполнил кубки вином из глиняного кувшина.