– Именно этого я желал бы менее всего, – ответил Вёллер и учтиво поклонился герцогу.
– Ступай, дружище, и делай своё дело. А я стану молиться за тебя…
– Герцог удовлетворил мою просьбу, братец Симеон, – обратился к высокому, худощавому, но жилистому мужчине лет тридцати Дитрих Вёллер, войдя в свои покои. – Действовать будем, как всегда, вместе. Мы с тобой разгадали множество загадок. Надеюсь, с Божьей помощью справимся и с этой. Не забывай, что для сторонних глаз, ты – мой слуга. И когда я стану подниматься в господские покои, тебе надлежит общаться со слугами. Они часто знают гораздо больше своих хозяев.
– Ты как будто знал, что твой приезд на родину будет сопровождаться очередным расследованием, – ответил Симеон, заправляя рубаху в узкие штаны. – Проклятая мода! Срам один! То ли дело наши казацкие шаровары…
– Боюсь, ты никогда не привыкнешь к европейскому стилю жизни, – усмехнулся Вёллер. – Итак, тебе есть что доложить?
Поверх сорочки Симеон надел короткий польский жупан, на голову водрузил венгерскую шапку магерку. Сапоги и висящий на боку палаш с серебряной чеканной рукоятью в обтянутых алым бархатом ножнах делали его похожим на обедневшего польского шляхтича.
– Вхожу в роль, герр доктор, – Симеон почтительно поклонился Вёллеру. – Я тщательно обследовал Внутренний двор Замка и поговорил с прислугой. – Тут он понизил голос. – Похоже, что нашего доктора убили здесь. Пойдёмте во Двор, тут совсем рядом с домом Конвента…
Они вышли из комнаты. Семён Жменя был донским казаком. Остриженным «под горшок» восемнадцатилетним пареньком он оказался в казацком войске, под предводительством Сусара Фёдорова, и в 1552 году принял участие в осаде и взятии Казани.
– Кто это так лихо беседует с пленным татарином? – как-то поинтересовался у Фёдорова князь Михаил Воротынский.
– Мой казачок Сенька Жменя. Толковый и остроглазый выросток, а языки схватывает, как заправский толмач! И в бою не промах – в седле с саблей с десяти лет! Страху не ведает: участвовал в подкопе городской стены, куда мы зелье закладывали!..
– Славно, – почесал бороду Воротынский. – Государю такие хлопцы потребны. Я доложу о нём…
И оказался Семён Жменя на службе в Посольском приказе, коим руководил тогда думный дьяк Иван Висковатый. Сие учреждение ведало переговорами с другими державами. Иван Михайлович довольно быстро прибрал к рукам всю дипломатическую «кухню» и сыскную деятельность. Государь Иван Васильевич высоко ценил выведанные сведения, получаемые в Посольской канцелярии, и благоволил к её служащим.
К герцогу Альбрехту московский царь, затеявший войну с Ливонией за выход к Варяжскому морю, питал если не родственные, то достаточно уважительные чувства. Послы герцога приносили ему подчас жизненно важные сведения. Таким посланником оказался и Дитрих Вёллер. Герцог Альбрехт вёл с московским царём переговоры втайне от своего суверена – польского короля Сигизмунда. Он полагал, что московский царь посодействует возвращению независимости Пруссии от Кракова. А царь Иван питал надежды на помощь Альбрехта в ливонской войне. Провожая посла в обратный путь, царь приставил к нему своего телохранителя. Самому же Семёну Иван Грозный дал такой наказ:
– Ты, Сенька, стереги немца пуще живота своего. Я считаю, что герцог Альбрехт долго будет нашим другом и то, что я задумал на морских берегах, он, герцог, поддержит. Лучше свою голову сложи, но посла от напасти убереги! А в землях польских да немецких, всё что выведаешь – мотай на ус! Уразумел?..
И отправился Семён с немецким врачом-посланником в дальний путь. Тяжёл и опасен был поход, но и сам Вёллер был мастером клинка, да и донской казак свято исполнял свой долг. Несмотря на различные приключения и стычки с лихими людьми, до Кёнигсберга они добрались благополучно. При этом оба посланника считали себя по чинам ровней. Со временем между ними наладились приятельские, даже дружеские отношения. Они словно заключили негласное соглашение: не лезть друг другу в душу, уважать чужие традиции и обычаи, помогать спутнику в тяжёлую минуту. Не стало препятствием и различное вероисповедание. Ведь вера в Спасителя помогает каждому человеку найти лучшее в себе, считали друзья.
Тайный посланник – должность щекотливая. Иногда Вёллеру, в зависимости от ситуации, приходилось играть разные роли – от путешествующего врача, до странствующего рыцаря. В таких случаях Семён, ставший Симеоном, брал на себя обязанности его помощника или слуги. Он даже, скрепя сердце, побрил щеки на французский манер: сделав из густой тёмной бороды – тонкую изящную бородку. Так же, в походный сундук до лучших времен отправилась шаровары, шапка с клобуком и казацкий суконный чекмень.