– Вот следы от сдвинутых столов и лавок, герр доктор, – чуть слышно произнёс Симеон. – Они были убраны вечером в день празднования. Поверх этих вмятин кое-где я заметил запёкшуюся кровь. Хотя, праздник прошёл без кровопролития. Оно случилось позже – ночью. А теперь, подойдите к стене. Обратите внимание… Вы видите, куда брызнула кровь?
– Похоже, именно здесь нанесли роковой удар…
– Да, и тот, кто его получил, упал вот сюда!
В густой траве у основания стены они обнаружили другие бурые пятна.
– Но крови натекло совсем немного...
– Его подняли и понесли! Заметьте, доктор, не потащили, а понесли! Одиночные капли крови я обнаружил во Дворе и догадался, куда изначально спрятали тело.
– Это – башня Лиделау!
– А тот, кто нёс тело, вероятно, сильно испачкался. Как вы думаете, сударь, не следует ли нам прямо сейчас заглянуть в эту башню?
– Заглянем, дружище Симеон, обязательно заглянем. Но прежде нужно выяснить, какие люди сюда приходят. Ведь это не совсем обычная башня… Возвращайся к себе и жди меня там. А я загляну в покои доктора Волькенштайна и попытаюсь найти что-нибудь, оставшееся после беглого обыска.
– Чем необычна, эта башня?
– Видишь ли, брат мой, эта древняя башня названа в честь фогта[14] Дитриха Лиделау. Он был жестокий человек, к тому же – судья.
– Понимаю. Кто в чин вошёл лисой, тот в чине будет волком!
– Эта башня считается самым страшным местом в Кёнигсберге. В ней находился пыточный подвал и подземная тюрьма из которой не возвращался никто.
– Подземная тюрьма? Стало быть, из башни есть выход в подземелье?
– Именно так, дружище Симеон. В одной из подвальных камер злодеи зачем-то изуродовали тело доктора, а затем вынесли его и бросили в реку.
– Кто же эти нелюди? – в сердцах произнёс казак.
– Думаю, мы скоро узнаем.
Симеон недоверчиво посмотрел на высокую башню, хранящую мрачные тайны.
– Знаешь, дружище, сегодня мне приснился необычный сон, – молвил Вёллер, оглядывая каменную кладку крепостной стены. – Не хотел тебе об этом рассказывать…
– Я не мастер разгадывать сны, но порой в них звучат явные призывы к действию.
– Так вот. Приснился мне доктор Томас. Думаю, он хотел приоткрыть тайну своей смерти…
Казак молча слушал, посматривая на ворона, усевшегося на край стены и высматривающего, не осталось ли чего съестного на территории двора.
– Он произнёс странную фразу: «Чтобы мрак рассеялся, следует взять в руку свечу».
– И всё?
– К сожалению, всё. Понимаю, что этого мало, но в этом, определённо, что-то есть.
– Так и сделаем. Запасёмся свечами… По-моему, он предупреждает, что нам придётся плутать во тьме.
– Ты прав, дружище. У меня теперь не выходит из головы эта чёртова башня Лиделау!
Поднявшись наверх, доктор Вёллер обратил внимание на царившую в Замке суету. Чуть позже он узнал, что герцог решил отправиться в свою резиденцию в Тапиау и слуги спешно готовились к отъезду. По приказу Альбрехта обстановка в комнате Томаса Волькенштайна осталась нетронутой. Сквозь приоткрытое окно свет робко проникал в осиротевшее жилище. На полу валялись подушки и одеяло, стоящий у изголовья кровати дорожный сундук доктора был открыт, а все вещи из него выброшены. Очевидно, убийцы искали записи врача-хироманта.
«А заметки, без сомнения, велись, – подумал Вёллер. – Перо и чернильница стоят на столе… Догадался ли несчастный доктор спрятать свои бумаги? Или он унёс их с собой на ночное свидание?» Беглый осмотр не дал никаких результатов. Казалось, что тут и прятать негде. Обстановка обители лекаря была на удивление бедна. Если нечто важное находилось в постели, то она выпотрошена. Если в сундуке, то его содержимое вытряхнуто… «Подскажи, дружище, – мысленно обратился Вёллер к старому врачу. – Куда ты подевал свои записи? Ведь ты же вёл их… Неужели они похищены?»