– Прекрасно! – воскликнул дипломат. – Всё имеющее цену – ничтожно, поскольку истинное богатство – бесценно! Воистину, только драгоценные мысли достойны того, чтобы храниться в столь драгоценной оправе!
Затем герцогиня показала «интересному гостю» внутреннее убранство Нойхаузена. Потолки замковых помещений укреплялись восьмиугольными колоннами с фигурными консолями, украшенными ажурным орнаментом. Каменный пол, высокие стены и арочные конструкции создавали необыкновенный акустический эффект, при котором звуки могли «повисать» на долгое время, а бестелесное эхо звучало отовсюду и ниоткуда. «Очаровательная затворница», как окрестил про себя Анну Марию дипломат, рассудительно говорила и чрезвычайно внимательно слушала. Ей очень нравились рассказы путешественника об обычаях московитов.
– Герцог передал мне привезённые вами подарки от царя Ивана – чудную соболью шубу и шапку. Вижу, вы немало способствуете укреплению торговых связей между нашим герцогством и Московией.
– Конечно, ваша светлость. Правда, развитию торговли мешает война, которую Московия ведёт с Ливонским орденом. Но я надеюсь, что царь Иоанн сумеет закрепиться на побережье Остзее и тогда, благодаря морской торговле, наши страны начнут процветать! Случись это, между Нарвой и Пиллау откроется прямое сообщение по морю. А пушнина: соболя, норка и песец буду прибывать в Кёнигсберг не только обозами.
В этот момент к сопровождающим герцогиню лицам присоединился «красавец-кавалергард», вызвавший восхищённые улыбки фрейлин и самой Анны Марии.
– Позвольте представить вам, ваша светлость, Симеона Жменю. Он – доверенное лицо московского государя Иоанна и мой первейший помощник. Если у герцога не будет к нему поручений, то на днях он отправится обратно!
Внимательный, чуть насмешливый взгляд герцогини на рослого и симпатичного, но скромно одетого путешественника…
– Оставайтесь поблизости, сударь. И не теряйтесь… – она улыбнулась уголками губ.
В одном из помещений висели гобелены, изображавшие сцены королевской охоты.
– Герцог по-прежнему увлекается охотой? – попытался «перейти к делу» Вёллер. – Я заметил, что в последние годы он изменил некоторым своим привычкам…
– Да, – вздохнула Анна Мария. – И это касается не только охоты. Наш дорогой супруг неуклонно отходит от дел. В силу возраста и… определённых обстоятельств. Но очень хорошо, что ему есть на кого опереться. Ведь у него толковые советники и верные друзья, среди которых – князь Скала.
– Я слышал, что князь – весьма образованный и компетентный человек, – Вёллер покосился в сторону подошедшего магистра Функа.
– Вы правы. В восемнадцать лет князь Скала, или, как мы его именуем здесь, граф фон Хун, уже был доктором теологии, а в двадцать – перебрался в Рим, где вышел победителем из учёного спора с иезуитами.
– Представьте, – добавил Функ. – Он разгромил своих оппонентов в присутствии Игнатиуса Лойолы[16]. А через год стал придворным капелланом императора Фердинанда I.
– А герцог, – обречённо вздохнула Анна Мария, – увы, мой друг… Бывший Великий Магистр Тевтонского ордена в последнее время всё чаще стал общаться с призраками. И неизвестно, к чему бы это привело, если бы не князь Скала. Помимо того, что он теолог, он считается и опытным медиумом. Князь сочинил для герцога специальную молитву, а также, очень поддержал обрядом с помощью двенадцати серебряных монет и магического кольца. Хотя, каббалистические знаки и непонятные надписи, по-моему, плохо вяжутся со святой молитвой и причастием. Я уже не говорю о спиритических сеансах...
– Уверяю вас, герцогиня, что кабалистика – наука весьма благородная и высокая; она ведёт людей к познанию самых глубоких истин… – почтенно склонил голову Вёллер.
– Ваша светлость, извольте отведать мозельского, – провозгласил церемониймейстер.
– Пойдёмте к столу, господа, – пригласила всех Анна Мария.
День продолжался. Вёллер освоился в окружающей обстановке и, пользуясь тем, что хозяйка была полностью удовлетворена в своих расспросах о Московии, смог прогуливаться по Замку самостоятельно. Ему не терпелось повидать наследника, которого, как он подозревал, окружающие тщательно прятали. Проследив за капелланом Функом, дипломат проследовал в западное крыло замка, где в одной из комнат находился сын герцога Альбрехта. Приоткрыв дверь, дипломат услышал голос мальчика: