Сунцов шмыгнул носом.
– Хороший диктофон, – наконец, выдавил он. – «Сони»...
«Я мог стать сказочно богатым и купаться в роскоши, мои желания исполнялись бы быстро и беспрекословно. Только судьба распорядилась совсем иначе… Но в моей душе нет и тени обиды. Я благодарен Создателю за то, что остался жив и имею возможность радоваться солнцу и растить своих детей!
Да будет то, что есть. А враги пусть сами замаливают свои грехи.
Я их простил».
Глава 1. Беседа старых друзей
Август на Самбийском полуострове выдался совсем не летним. По морскому побережью гуляли штормовые ветра, прилетевшие откуда-то из Скандинавии. Они подняли высокую волну и заполонили небо лохмотьями грязных туч, а порой набрасывались на людей, словно желая сорвать с них одежду. Затяжные дожди уже неделю нагоняли тоску на жителей Кёнигсберга. Вечером, 8 августа 1564 года, пользуясь временным затишьем в разбушевавшейся непогоде, вдоль северного крыла Королевского замка прогуливались два человека. Были они довольно важными персонами, поскольку сам комендант Замка барон Отто фон Трейт лично расставил караулы, дабы жители Замковой слободы, слоняющиеся здесь по делу или без оного, не могли помешать непринуждённой беседе этих знатных господ.
Даже издали было заметно, что собеседники – люди почтенного возраста. Мужчина, выглядевший старше и солиднее, видимо, сильнее страдал от пронизывающего северного ветра. На его широких плечах (очевидно, из-за опасений получить простуду) красовалось тёмное шаубе, под которым скрывалась короткая куртка. Узкие штаны были заправлены в высокие сапоги. Гордо поднятую голову украшала чёрная широкополая шляпа, с которой контрастировала шевелящаяся на ветру ухоженная седая борода. На боку висела шпага-фламберг. Звали этого господина не иначе как Альбрехт маркграф фон Бранденбург-Ансбахский. Он был первым герцогом Пруссии и последним Великим магистром Тевтонского ордена. На ту пору рыцарю исполнилось 74 года. Его сопровождал доктор Томас Волькенштайн, врач, астролог и хиромант, прибывший из Кракова по личному приглашению герцога. На вид лекарю было не менее шести десятков лет. Усы, небольшая бородка и живые проницательные глаза, обрамленные сеточкой морщин – так выглядел гость вельможи. С первого взгляда на него создавалось впечатление, что снимая перед герцогом головной убор, он никогда «не снимает» свою голову.
Доктор приехал сравнительно недавно, поэтому находился в дорожной одежде. На нём хорошо сидела плотная куртка, которую покрывала короткая мантия со вздутыми рукавами, застёгнутая на груди. Широкие штаны имели продольные полосы. Такими же полосатыми были и чулки. А вот обувь казалась явно подобранной для дальней дороги: модным остроносым туфлям прибывший издалека господин предпочёл плоские башмаки типа «коровья морда». Голову Томаса Волькенштайна украшал тёмный берет. На боку висела короткая шпага с плоским клинком и итальянской гардой.
По обыкновению, герцог в приватной беседе не утруждал себя правилами придворного этикета. Со своими добрыми знакомыми он общался «по-свойски»:
– Как я рад, дружище, что ты принял моё приглашение и прибыл сюда, бросив множество важных дел! Ведь мы не виделись так много лет!
– Я, ваша светлость, не смог сдержать своих чувств…
– Милый друг, не нужно церемоний, называй меня так же, как и я тебя! Amici vitam ornant![1]. – Я часто вспоминаю прежние времена, и гороскоп, который ты составил мне сорок лет назад! Ты был тогда совсем молод, даже юн, и я сильно сомневался, что предсказание окажется точным и правдивым. Но время показало, что уже в двадцать лет ты оказался весьма учёным человеком и настоящим мастером своего дела! – Герцог сделал небольшую паузу, чтобы отдышаться. – Ты предрёк мне долгую жизнь и множество великих свершений. Кто знает, взялся бы я за них, не будь убеждён, что ко мне благоволит Господь, и звёзды прямо указывают на это!
– И звёзды, и линии на ладони… Я сразу понял, сколь судьбоносными окажутся ваши свершения.
Доктор Волькенштайн бросил взгляд на темнеющее неприветливое небо. Герцог заметил это:
– Да, Томас, с погодой нам не повезло. Но это ненадолго, день-два и к нам снова вернётся лето. – В Альтштадте на местной ратуше мелодично пробили башенные часы. – Ты прав, сделано много доброго, – продолжил герцог. – Пожалуй, единственное, чего мне не удалось достичь, так это – освободить Пруссию от опеки польской короны… – Он задумался, замедлив и так не очень торопливый шаг. – А я стремился к этому всю свою жизнь. Одно хорошо – мы избежали большой войны. После перемирия в Торне, я был готов сражаться до конца, но… Известные события изменили мои помыслы. Воистину, высоких целей достигают, преодолев великие трудности.