Анна Мария... Герцогиня слишком мало внимания уделяет своему сыну, очень быстро поверив в его недееспособность. Возможно, её устраивает такое положение дел? А вдруг между Скалихом и нею существует тайная связь? Но оба не дают ни малейшего повода для сплетен, иначе это может стоить им чрезвычайно дорого.
Функ… С одной стороны, он выполняет указания фаворита герцога, внушая наследнику мысль о его слабоумии, поддерживая в мальчике чувство неуверенности и беспомощности. А если подобным образом он старается спасти принца? Ведь пока тот считается слабым претендентом на власть, ему ничего не угрожает.
Но Скалих… Хорош гусь! Как ловко он провёл герцога! А тот души не чает в своём «верном советнике», «любимом друге» и «сыне»! Допустим, Скалих присвоил себе титул, но знания, какими он блистал в Болонье и при дворе Фердинанда I! А обаяние и ум, коими он сумел ослепить старого герцога и его супругу! Неужели всё это – маски хитрого, коварного и жестокого существа? Слишком много необычайного для заурядного человека…
Дорога сворачивала в лес. Света в нём меньше, глаза могут не сразу заметить притаившегося врага, если тот будет одет в наряд соответствующих тонов. Конь всхрапнул и мотнул головой. «Спокойно, дружок, – мысленно сказал ему Вёллер. – Я тебя понял. Умница, Гракх!». Едва заметным движением дипломат вынул дагу и обнажил шпагу. Оказавшись под нависшими зелёными кронами, всадник припал к шее коня и резко направил его в сторону. Этот манёвр оказался весьма кстати: над левым плечом прожужжала стрела и вонзилась в ствол сосны, отбив от него кусок коры. И тут же из зарослей выпрыгнули люди в серо-зелёных кафтанах, к поводьям потянулись их руки, засверкали клинки.
– Я рад вас приветствовать, господа! – вскричал Вёллер и перехватил дагой летящее в него остриё шпаги. Другой рукой он нанёс разящий удар клинком в грудь одному из нападавших. Гракх, обученный правилам ведения боя, сразил второго неприятеля мощным ударом копыта.
– Смелее, негодяи! – проревел Вёллер, ногами управляя конём.
Конь и всадник действовали как единое целое. Гракх раздувал ноздри и, умело уворачиваясь от ударов, пускал в ход копыта и зубы. При этом он умудрялся не спотыкаться о корни сосен, пересекавшими лесную дорогу уродливыми змеями. Вёллер крутился в седле, нанося во все стороны молниеносные и точные удары.
– Проклятье, сколько же вас, – пробормотал он, всаживая клинок в шею очередному злодею.
Из кустов появлялись всё новые враги. Это не походило на нападение лесных разбойников. Те неохотно прибегают к помощи оружия, а продемонстрировав численное преимущество, предлагают освободить одежду от кошельков, снять драгоценности и поделиться самым ценным, что есть в поклаже. Данные люди выглядели наёмными убийцами. Никто из них не проронил ни слова, и становилось ясно: они будут рвать на куски! Но вдруг раздался лихой казачий посвист и крик:
– Э-ге-ге! Держись, братишка!
Полной неожиданностью для злодеев оказалось появление лихого казака в самый разгар сражения. Первым ударом палаша Симеон раскроил голову разбойнику, натягивающему тетиву арбалета. Вторым – отхватил руку другому. Его Каштан, почуяв настоящую битву, превратился в неистового зверя. Через несколько минут лесная дорога, взрытая копытами скакунов, покрылась шевелящимися телами: у некоторых были сломаны кости, другие получили более серьёзные раны.
– Ты вовремя, дружище! – крикнул товарищу Вёллер. – Эти негодяи чересчур упорны и удивительно живучи!
Действительно, несмотря на решительный отпор, разбойники не побежали, не укрылись в зарослях, а продолжали наседать. Но, что ещё удивительней, остервенело сражались даже те, кто получил, казалось бы, смертельное ранение! Даже человек с отрубленной кистью вновь намеревался нанести укол, держа шпагу в уцелевшей руке!
– Дьявол! – воскликнул Вёллер.
Он привстал в стременах, и в этот момент остриё шпаги злодея вспороло ему седло. Доктор ответил тому коротким и точным выпадом. Симеон обратил внимание, что один нападавший ползёт к арбалету. То был человек, который несколько минут назад играл роль неподвижной статуи, наблюдавшей за замком. Он уже получил два опасных ранения: из правого бока сочилась кровь, а рассечённая на спине одежда несла след от удара палаша. Однако его рука упорно тянулась к деревянному ложу смертоносного оружия.