– На реку сходи, на остров Ломзе. Там если поймаешь, так будешь сыт, а тут… На прошлой неделе у мостов рыбак в лодке с сомом тягался. Намотал лесу на руку, а рыбина его дёрнула… Сама чуть ли не с человека! Бедняга едва не утоп, да Господь сохранил…
Некоторые приходили в резиденцию Скалиха открыто, не таясь, иные с опаской. Были и те, кто старался проникнуть к всемогущему советнику герцога вовсе незамеченным. Казак напрягал свой слух в надежде уловить обрывки разговоров людей, посещающих этого подозрительного господина. Иногда увиденное или услышанное побуждало его к немедленным действиям, хотелось бежать к Вёллеру с докладом, но он останавливал себя, ибо свято чтил Кодекс дипломата, который гласил: «Наша сила не в порывах, а в нерушимом спокойствии».
Утром того же дня Вёллер находился в Тапиау. Он собирал информацию о первых помощниках Скалиха. Так получилось, что, следуя за Зоннерлихтом из резиденции герцога Альбрехта, доктор оказался недалеко от дома советника его светлости, где прервал слежку и связался со своим другом. Поскольку уже темнело, и на улицах кое-где зажгли фонари и факелы, оба решили отправиться на отдых и там поделиться полученными сведениями. Пока было ясно одно: Скалих и его приближённые готовились к встрече какого-то таинственного и чрезвычайно важного гостя. Друзья уже собирались уходить, как во дворе дома Скалиха послышался какой-то шум. Напарники затаились в зарослях кустарника, куда не проникал свет от горящих факелов. Наконец, ворота со скрипом раскрылись, и на улицу вышел человек в плаще. Он остановился возле дома и замер, поджидая кого-то ещё.
– Он самый, Зоннерлихт, – шепнул Вёллер. – Я к нему настолько пригляделся, что узнаю и в кромешной тьме.
Вскоре к первому объекту присоединился другой человек. Тоже – длинный плащ и надвинутый на голову капюшон.
– Его дружок Шваубе, – заметил Жменя. – Вышагивает, словно журавль на меже.
– Посмотрим, что они затеяли...
Ждать пришлось долго, около часа. Два стоящих в тени человека, изредка переговаривались, поглядывали по сторонам и прислушивались. К этому времени улицы города полностью обезлюдели. Кёнигсберг, намаявшись за день, спокойно отходил ко сну. Наконец, убедившись в безмолвии ночных улиц, Шваубе что-то негромко сказал, повернувшись к дому. Ворота вновь распахнулись, и со двора выехала повозка, запряжённая мулом, погоняемым возницей. Трое малорослых людей в тёмных одеждах сопровождали её. Зоннерлихт и Шваубе уселись рядом с возницей, и процессия тронулась в путь по пустынным улицам Кёнигсберга.
Вёллер и Семён, стараясь оставаться незаметными, последовали за ними. Идти пришлось недолго. Возле Замковой слободы, за монастырём святой Магдалены находилось кладбище, огороженное забором из железных прутьев. Кликнув привратника, странные посетители дождались, когда отворятся ворота, и уверенно проследовали внутрь обители скорби. На ходу с повозки стянули рогожу и достали лопаты. Кладбищенский сторож с жиденькой бородкой, которую, казалось, мог унести лёгкий порыв ветра, стоял в стороне и с ужасом наблюдал, как низкорослые землекопы роются в свежей могиле. Старик крестился и шептал молитву. Один из помощников Скалиха держал над ямой фонарь, другой отдавал короткие распоряжения. Судя по всему, эти люди занимались подобным делом не впервой. Более того, из раскопа доносилось довольное урчание!.. Через четверть часа извлечённый из могилы гроб погрузили на повозку, прикрыли рогожей и отправились в обратный путь. Вырытую яму наскоро забросали землёй и притоптали ногами. Сторож получил от Шваубе несколько монет и строжайший наказ держать язык за зубами.
…В кладбищенскую сторожку два дипломата ворвались разом. Бедный сторож не успел издать ни звука, как его обездвижили точным ударом под дых и скрутили руки за спиной. Тут же он почувствовал у своего горла холодное лезвие кинжала.
– Ради всех святых... – хрипел насмерть перепуганный старик. – Я выполнял приказ...
– Чей? – грозно прошипел Вёллер. – Отвечай, пока тебя прямо сейчас не потащили на Фиалковую гору[21]!
– Зачем куда-то тащить, – заметил Семён, – давай прямо здесь отрежем ему голову!
– Нет, не надо! Я всё скажу! Это – для студентов-медиков нашей Академии![22] У меня документ!..
Друзья ослабили хватку и вскоре уже разворачивали свиток, который предъявил им трясущийся от страха сторож. «...Не чинить препятствий господину Зоннерлихту в его тайных делах...» Подпись: Князь Скала. Печать герцога Альбрехта... – пробормотал Вёллер, вглядываясь в документ.