Оба вспомнили давние баталии, когда с 1517 по 1521 год Тевтонский орден воевал с Польшей. Временное перемирие Великий магистр собирался использовать для того, чтобы испросить помощи у императора, поскольку из самой Пруссии та война вытянула все соки… В тот период Господь свёл Альбрехта Бранденбургского с Мартином Лютером. В беседах с ним, Альбрехт чувствовал, как в глубине его души что-то просыпается и обновляется. Так луг или сад молодеют и расцветают после тёплого майского дождя. Иногда казалось, что всю предыдущую жизнь он брёл наугад, блуждал, спотыкаясь в потёмках, или слонялся из одного угла в другой, находясь в тесной и душной келье. И вдруг перед ним распахнулась дверь в совершенно новый мир, яркий и бескрайний. Но, чтобы коренным образом обновить духовные ценности, потребовалось всё его рыцарское мужество… В ту пору Центральная Европа была охвачена идеей Реформации, поскольку католическая церковь уже в полной мере проявила своё бездушие, лицемерие и кровожадность. Альбрехт тоже стал сторонником «преобразований». Он добился того, что Тевтонский Орден прекратил своё существование. В открытом письме «К рыцарям Немецкого ордена» Альбрехт убедил воинов бросить распутную жизнь, в которой братья погрязли вопреки обету безбрачия, и перейти к истинному целомудрию, а именно – супружескому. Словом, рыцари-тевтонцы вскоре стали помещиками-землевладельцами. Так Пруссия превратилось в светское государство с лютеранским вероисповеданием. Сколько же доброго и славного, было совершено после этих событий! Стараниями Альбрехта Брандербургского крепло и богатело герцогство Пруссия, сглаживались религиозные распри, подавлялись вооружённые конфликты. Строились дома и ширились города, преумножались библиотеки и галереи. Был учреждён Университет, а каждый просвещённый человек стал желанным гостем в Кёнигсберге. Неустанно развивалась торговля с соседними странами. «Давайте жить со всеми народами в равенстве, чтобы не возникало разобщения между нациями», – таков был призыв Альбрехта к жителям Кёнигсберга и его подлинное жизненное кредо…
– Я люблю вечерние прогулки на свежем воздухе, – признался герцог, отрываясь от воспоминаний. – В последнее время мне без них долго не заснуть. Старость…
Доктор Томас взглянул в лицо герцога. Время превратило широкоплечего богатыря с чёрной бородой и насмешливыми глазами в морщинистого старика с нездоровой желтизной кожи и бесцветным взглядом. «Не иначе, колдовство или порча?» – мелькнула невесёлая мысль у доктора. Он хорошо разбирался в подобных вопросах и умел ставить правильные диагнозы. Не давала покоя и некая недоговорённость со стороны вельможного друга. В полученном от герцога письме было сказано, что Альбрехт приглашает его отметить двадцатилетие основания Академии или – Университета, как её часто называли. Но чутьё подсказывало пожилому врачу, что дело в ином. Так в чём же? Тем временем, герцог завёл речь о новых замковых пристройках, о залах и галереях, о бесценной Немецкой библиотеке – подлинном сокровище Пруссии.
– Мой почтенный друг, – осмелился обратиться доктор к герцогу, едва тот сделал паузу в разговоре. – Проявляя заботу о Замке и его обитателях, вы недостаточно внимания уделяете собственному здоровью. Уж простите меня, но врач – всегда и везде врач. Позвольте поинтересоваться, не беспокоит ли вас печень?
Брови герцога поползли вверх.
– Печень? Как ты догадался, дружище? – Альбрехт остановился и пристально взглянул на гостя. – У меня это написано на лице?
– Представьте, да. Я определил это по окраске склер ваших глаз и форме ушных раковин. Хочу рекомендовать вам приём отвара ромашки с чередой, а каждое новолуние поститься в течение трёх дней.
– Вот как, – медленно произнёс герцог. – Мои лейб-медики об этом ничего не говорили.
– И прошу вашу светлость пить меньше вина. Abusus in baccho[2] – серьёзная помеха здоровью и делам!
– Ха-ха! Вот в этом ты абсолютно прав! Пьянство – столица всех пороков! Но я уже борюсь с этим недостатком. Мне в том помогает мой друг и соратник Пауль Скалих! Слышал ли ты о нём, дружище Томас?