– А кто стоит над «просветлёнными»?
– Люди, брат мой, люди... Все мы – Адепты Скверны, последователи и проповедники учения Сатаны! И наша Истина обретена на дне бездны.
Когда Семён очнулся и открыл глаза, то ничего не смог разглядеть. Память цепко держала странное видение, пришедшее ему в коротком «сне». Будто перед ним стоял покойный Томас Волькенштайн, покручивая на острие своей шпаги верещащее тельце уродливого младенца. «Давно ли вы воюете с беззащитными детьми, доктор?» – спросил удивлённый казак. «Когда вы узнаете, что из них должно вырасти, то станете моими первыми помощниками, – ответил Волькенштайн. – Передай моему коллеге, что убить этих тварей можно только путём отсечения головы...»
Вокруг была абсолютная темнота. Но откуда-то, словно из-под земли доносились невнятные голоса. Жменя провёл ладонью по лицу. Кожа на лбу оказалась содрана, рана саднила. Казак привстал, пытаясь сориентироваться. Впереди он заметил лёгкий отсвет. Видимо, Вёллер там. Ноги во что-то уперлись, пошарил руками... Сзади – глухая стена. Откуда она здесь? С какой стороны он пришёл? Или его, пока он лежал без сознания, доктор перетащил в другое место? А где палаш? Вот он, на полу... Так что же произошло?
Семён поднялся на ноги. Ощупал стену, потёр ушибленный лоб, глубоко вздохнул и медленно побрёл в сторону светлого пятна…
– А теперь, братья мои, во имя Люцифера, приступим к обряду инициации, завещанному нам его Небесными Посланниками, спускавшимися на Землю задолго до Всемирного потопа! – провозгласил Магистр Вечности. – Открывайте первое хранилище. Брат мой, князь Скала, вызывай Дьявольский огонь!
При этих словах присутствующие почтительно склонились. Страх, отвращение и любопытство одновременно боролись в душе Вёллера. Он буквально прилип к зарешёченному окошку и, казалось, потерял всякую осторожность... А Скалих раскрыл серебряную шкатулку, взял оттуда горсть монет и металлических кружков с магическими знаками и разложил на столе в определённом порядке. Вновь послышались заклинания на непонятном языке. «Все эти чернокнижники должны гореть в геенне огненной», – думал доктор. Пожалуй, он добыл достаточно важных сведений. Оставаться в подземелье становилось опасно. Вернуться тем же путём, каким пришли, и – продолжать расследование! Только оторваться от окошка было выше его сил...
Слуги подняли первый ящик и водрузили его на подставку возле стола. Затем вскрыли крышку. До Вёллера донёсся жуткий смрад из дьявольского хранилища. Скалих закончил чтение заклинания. Все присутствующие устремили свои взоры к потолку. Под зловещими сводами послышалось протяжное гортанное пение на неизвестном языке.
– Приди, Люцифер! Принеси нам свет! – неожиданно взвыл Магистр.
И тут Вёллер невольно вздрогнул... В небольшом зале, где собрались дьяволопоклонники, внезапно добавилось света! Все притихли и замерли. Словно заворожённый, доктор наблюдал, как яркий огненный шар, неизвестно откуда и как появившийся, начал плавный и беззвучный полёт между скопившимися в помещении людьми. Постепенно шар вырос до размеров пушечного ядра, и заиграл переливающимися цветами – от белого до оранжевого. «Дьявольский огонь!» – словно завороженный, прошептал доктор. – Они вызвали дьявольский огонь!» Огненный шар, между тем, приблизился к открытому ящику и повис над ним. Он словно изучал содержимое. Казалось, светящееся «ядро» с удовольствием вдыхает смрад, источаемый зловещим предметом. Наконец, шар опустился чуть ниже, коснулся внутренностей ящика и, озарив всё ослепительным светом, с грохотом исчез! Сквозь раскаты эха, отозвавшиеся в подземных коридорах, послышался протяжный утробный звук, словно замычала корова, которой петлёй сдавили горло...
– Ave diaboli![25] Таинство свершилось! – торжественно объявил Магистр, возвестив о рождении нового гомункулуса.
Вёллер отпрянул от окошка. Наблюдать дальше этот дьявольский обряд у него не было сил. Он вытер пот с лица рукавом куртки и краем глаза уловил какое-то движение. Прежде чем разум успел оценить степень опасности, «сработали» натренированные руки – доктор встал в защитную стойку. И – вовремя! Правая рука машинально отбила разящий удар. На миг в тусклом свете мелькнуло перекошенное злобой бледно-зелёное лицо и что-то прошелестело: