– Ишшь ты...
Вдруг позади нападавшего сверкнула отточенная сталь, тело противника судорожно дёрнулось, а из его груди вышло лезвие палаша.
– Вот теперь – любо, – пробормотал Семён, выходя из темноты.
Казалось, только сейчас Вёллер опомнился. Сражённый враг упал, и казак с усилием выдернул палаш из его спины. Доктор с благодарностью взглянул на своего товарища. Однако радоваться было рано. Поверженный враг неожиданно зашевелился, встал на четвереньки и потянулся за выроненной шпагой.
– Ах, чтоб тебя… – прошептал Жменя и двумя руками всадил палаш под основание черепа живучему сопернику. Тот вновь растянулся на полу, несколько раз его тело дёрнулось и затихло. Но убить его не удалось и на сей раз. Сначала раздался невнятный рык, потом крик:
– Р-р-р-с-с... С-сюда! С-с-сюда!!!
– Сдохни же наконец! – и Семён мощным ударом отсёк орущую голову.
– Бежим, Симеон! – Вёллер схватил казака за рукав и потянул на себя.
Со стороны хода, обозначенного на плане L1, то есть, от самой башни, послышался топот и лязг оружия. Друзья бросились в противоположную сторону – туда, откуда пришли.
«Там же стена!» – хотел крикнуть Жменя, но никакой стены не оказалось. Та шершавая и влажная перегородка, которую он ощупывал несколько минут назад, исчезла. Только лёгкий шорох свидетельствовал о том, что поднятая плита вновь начала движение вниз, перекрывая дорогу преследователям.
Выбравшись наружу, Вёллер скомандовал:
– Выводи коней!
А сам бросился в каморку Симеона, где хранились их нехитрые пожитки и раздобытые с великим трудом документы. Спустя несколько минут, они уже скакали прочь от ворот Кёнигсберга.
«...Есть люди без лиц, а бывают люди бездушные и бессердечные. Внешне они, как будто ничем не отличаются от обычных людей. Порой не сразу и заметишь, что пред тобой безликая мёртвая кукла. Её маска безжизненна, холодные глаза никогда не светятся радостью, она не способна на сострадание и милосердие. Вяло шевелятся лишь бескровные губы, что делает общую картину отвратительной...
Существа без души, напротив, постоянно гримасничают, стараясь вас обольстить или одурачить, и напоминают марионеток, которых бес дёргает за ниточки. В конце концов, вы убеждаетесь, что они тоже – давно мертвы. И тем радостнее становится, если вдруг среди безлико-бездушных созданий вам встретится настоящий, живой, преданный и благородный человек...»
Глава 10. Дуэль
9 сентября 1564 года из замка Тапиау, где временно разместился прусский герцог, по направлению к Нойхаузену выехали два всадника. То были дипломаты Вёллер и Жменя. Вчера они присутствовали на аудиенции у Альбрехта Бранденбургского, который, изучив послание московского государя, подготовил ему ответ.
– Царь Иван Васильевич – дальновидный политик, – заметил герцог. – Верю, что он построит в Нарве большой порт и прочно обоснуется на берегах Остзее. Правда, никто не знает, как скоро это случится. Но уже сейчас царь озабочен созданием собственного флота...
Герцог выглядел неважно. По всему было видно, что он устал от государственных дел, и близких людей ему в эти дни заменял кувшин, в котором стараниями гофмейстера никогда не переводилось доброе вино.
– Если царь пожелает приобрести торговые или военные суда, мы поможем ему осуществить такую сделку... – герцог говорил отрывисто, делая длинные паузы в своих фразах. Он старался не смотреть в глаза собеседникам, видимо, чувствуя, что своим видом вызывает одно лишь сочувствие. – У нас есть торговые представители в Германии, Голландии, Англии и Швеции. Дело лишь в деньгах. Пусть присылает своё посольство, и мы обсудим детали. Более того, когда у государя появится флот, мы предоставим его кораблям надёжные гавани, в которых они смогут укрыться от пиратов, переждать непогоду, пополнить запасы провизии или осуществить ремонт. Это – крепости Бальга и Фишхаузен. Вскоре мы намерены углубить канал, и суда смогут следовать до самого Кёнигсберга... – герцог вытер испарину со лба кружевным платком и пристально посмотрел на Вёллера. – Ты чем-то озабочен, друг мой Дитрих? Как продвигается расследование? Готов ли ты совершить очередное путешествие в Москву?