– И вот что ещё, – добавил Моисеев. – Представлен фрагмент пергамента, найденного в этой же шкатулке. Написано по-французски, точнее, на старофранцузском. Эксперты утверждают, что это – рука самого Нострадамуса! Очень похоже на один из его катренов! Возможно, он прольёт свет на это тёмное дело. Но нам пока не удалось его расшифровать…
– Всё это – чертовски интересно, – ответил Ледовской, поднимаясь из-за стола. – Давайте ваши материалы, я на досуге взгляну. Даже, несмотря на нехватку времени. А «Дьявольский огонь», это, если я не ошибаюсь…
– Шаровая молния! – хором ответили краеведы.
Из рукописи Дитриха Вёллера, найденной в подвалах епископского замка Фишхаузен:
«…Неподалёку от замка лесничий нашёл истерзанное тело молодой крестьянки. Это уже второе убийство, совершённое с чудовищной жестокостью в окрестностях Фишхаузена. Жители поговаривают, что в здешних местах завёлся оборотень. Но нашлись и такие, которые обвиняют в этих ужасных преступлениях молодого герцога. Он де охотится здесь, а о его беспредельной порочности известно всем… Но я знаю, что Альбрехт Фридрих на подобное не способен, он ходит этими перелесками к монахам-отшельникам за мудростью.
Я поклялся Ранами Спасителя найти и покарать убийц!»
Глава 2. Учёный и следователь
Как известно, в любом коллективе четверть сотрудников делает три четверти общей работы, причем самой важной и значимой для конечного результата. Отчего так происходит? Да оттого, что большинство из нас лишь отбывает на работе положенный срок, используя «казённое» время для решения личных проблем. Значительно реже встречаются люди, фанатично преданные своей профессии. Зачастую они трудятся сверхурочно, а, бывает, что и дома продолжают решать архиважные проблемы, чем ужасно раздражают домочадцев. У таких людей на второй план отходят не только отдых и развлечения, но и семья. Это – деловые, целеустремлённые персоны. Они не знают, что такое покой и семейное счастье. Их не встретишь на стадионе, они не лежат на диване перед телевизором, не ходят с лукошком в осенний лес или к водоёму с удочкой. Они постоянно озабочены срочными проблемами, которых по мере их решения меньше не становится. Именно к такой категории людей относился профессор Ледовской. На своей личной жизни он давно поставил крест. К тому факту, что его ровесники имеют взрослых детей и даже внуков, он относился философски, прекрасно понимая, что рутинные домашние проблемы не только тормозят профессиональный рост главы семейства, но совершенно выбивают его из колеи. К тому же супружеская жизнь полна своих тонкостей, а где тонко, там и рвётся. Словом, коль Бог не ссудил, значит, так нужно было…
Ксения появилась в жизни Арсентия год назад. Как-то, улучив свободную минутку в своих «изысканиях», Ледовской заглянул в Художественный салон на Ленинском проспекте. Там проходила выставка картин калининградских художников. Профессор высоко ценил настоящее искусство, и в душе немного завидовал мастерам кисти, смычка и пера. Не мог он пропустить такое событие, как вернисаж. Зашёл и с головой окунулся в атмосферу тишины, гармонии и истинной красоты. В нескольких залах были вывешены полотна местных мастеров, коими любовались поклонники, критики и просто любители прекрасного.
В тот день его привлекли работы Александра Жданова, который предпочитал изображать древние постройки: форты, замки и крепости. С его картин на современного зрителя смотрела история Восточной Пруссии. Арсентий медленно переходил от одного полотна к другому. Вот работы Екатерины Ростовцевой, а по соседсту выставлены картины Ирины Каюковой, рядом – полотна Игоря Гусева и Татевика Манакьяна. Пейзажи и офорты, натюрморты и портреты, карандаш и пастель, масло и акварель. Старый Кёнигсберг и новый Калининград, аллеи и фонтаны, цветущие поля и лесные тропинки, морские просторы, мачты и паруса…
Постояв несколько минут у работ Игоря Заборских, Арсентий двинулся дальше и вдруг замер у такого «произведения искусства», мимо которого просто невозможно было пройти! Женщина лет тридцати пяти, высокая и стройная, с короткой стрижкой, в лёгком джемпере и джинсах не отрывала взгляд от картины, на которой в бескрайнем океане призывно зеленел одинокий тропический остров. «Григорий Родственников. Остров надежды», – прочёл Арсентий и вновь переключил внимание на незнакомку, которая стояла, повернувшись боком к открытому окну, на котором висели лёгкие кружевные занавески. Они мягко колебались под вздохи освежающего ветерка, залетающего в зал с улицы. Эти, похожие на морской бриз дуновения и кружевные волны мягко гладили тело прекрасной женщины. Ледовского потянуло к ней с неимоверной силой, которой он не смог противиться. Незнакомка стояла, видимо, найдя в картине нечто особенное, а может, ощущая тепло нарисованного южного солнца, согревающего прибрежный песок, или слушая, что ей шепчут набегающие на берег волны…