Прощаясь, они обменялись визитками. Мысли Ледовского прекратили хаотичное движение, и начали выстраиваться в определённом порядке. «Итак, что мы имеем? Сначала о гомункулах. Ещё в XIII веке Арнальдус де Вилланова прославился чем-то подобным… Конечно, не созданием искусственного человека, ибо доказательств тому не было, а описанием самого способа. Один из наиболее известных методов получения гомункулуса предложил в XVI веке Парацельс. Учёный считал, что заключённая в особом сосуде мужское семя при нагревании и других магических манипуляциях становится зародышем. Следует отметить, что Парацельс заслуженно считается незаурядным человеком. Он являлся не только медиком, но также алхимиком и оккультистом. Скитался по всей Европе в качестве практикующего врача, общаясь с народом, изучая целебные источники, травы и минералы. Он заставил химию служить медицине и развеял множество заблуждений насчёт диагностики и терапии болезней, но вместе с этим искренне верил в существование философского камня. Отметим, что лекарь всегда отличался остротой мысли и не страдал от ложной скромности. «Учёный должен изучать не «священные книги», а саму природу, – говорил он, – познать же её нашим разумом и опытами вполне возможно».
Идея Парацельса о возможности зарождения человека вне материнского чрева значительно опередила своё время. В последние годы жизни врач посвятил этому вопросу особенно много времени, о чём свидетельствуют его труды «Философия» и «Потаённая философия», «Великая астрономия» и довольно странная «Книга о нимфах, сильфах, пигмеях, саламандрах, гигантах и прочих духах». «За телом стоит душа, а за душой – мыслящая природа», – писал любитель парадоксов и неожиданных умозаключений Парацельс. «Слова твои туманны, – думал Арсентий, – но, возможно, это – некий намёк? Не указываешь ли ты данной фразой на шаровую молнию или абсолютный катализатор – философский камень, способный оживлять мертвецов?»
Ледовской чувствовал, что близок к решению головоломки. Он вышел из-за стола, сделал несколько упражнений, разминая мышцы. Капли дождя выбивали морзянку по карнизу, но это не походило на подсказку. «Как известно, – размышлял Арсентий, – любой сложный организм состоит из биологической ткани. Внутри этой ткани существует громадная сеть сосудов, по которым движется питательная среда, что позволяет ткани и организму в целом развиваться. То есть – организм живёт, растёт и совершенствуется, благодаря сосудистой системе. Мне и моим помощникам удалось создать культуру саморазвивающихся микрососудистых сетей, что дало возможность приступить к созданию биоэлектронных гибридов с необходимыми характеристиками, оптимально сочетающими в себе свойства живой и неживой природы. Мне удалось воспроизвести это in vitro[2] и теперь предстоит повторить in vivo[3]. Думаю, данное открытие по своему значению не уступает открытию спонтанного деления урана, и позволит получать искусственные ткани и органы! Причем, это намного гуманней и этичней, чем создавать «запасные части» для рынка трансплантатов с использованием внутриутробных зародышей… Это – не только выращивание органов «для пересадки», но и получение полноценной искусственной пищи, лекарственных препаратов и биологических строительных материалов. Такой биореактор можно будет использовать на орбитальных станциях с населением в несколько тысяч человек, для обеспечения их продуктами питания без зависимости от Земли, при подготовке межпланетных экспедиций на Луну или Марс.
Можно ли, исходя из того, что сделано сегодня, заглянуть за горизонт? Подумать, к примеру, о возможности создания искусственного разумного существа?» Арсентий снова сел за компьютер, открыл папку «Реликвии из шкатулки». На этот раз его заинтересовал кусок пергамента. «Почему он хранится с этими одиннадцатью предметами, предназначенными для определённого культа? Видимо, какое-то отношение он к ним всё-таки имеет. Но почему его до сих пор не расшифровали? Ну-ка, посмотрим…» Он щёлкнул кнопкой мыши, открыл файл. На экране возник клочок пергамента с написанным текстом. Оригинал, конечно, сильно пострадал от времени. Рядом располагался восстановленный текст, а вот перевод отсутствовал… С французским языком у Арсентия были проблемы, это – не английский, на котором он, случалось, читал лекции. «Значит, нужен переводчик, – решил Ледовской. – Или воспользоваться Интернетом? Например, переводчиком Google?» Он скопировал запись на французском языке и вставил её в соответствующее поле электронного «толмача». Нажал кнопку и возымел русскую версию старинного документа. Как и ожидалось, «русский текст» обескуражил его. Получилась абсолютно непонятная картина. Вообще-то знакомых слов в данном отрывке оказалось совсем мало. Большинство их вообще не перевелось. Понять что-либо в этой «шифрограмме» было невозможно. «Кто у нас в университете «дружит» с французским?» Он допил чай и налил ещё чашку. Мысленно составил список своих хороших знакомых. Все они сносно знали английский. Кто-то владел немецким. Но французский?..