– В добром ли здравии герцог? – учтиво осведомился Титиус.
– Герцог, как всегда, занят государственными делами, – ответил Вёллер. – Вся Пруссия на его плечах, хотя одна Академия способна доставить столько же хлопот, сколько студентов обучается в её стенах.
– Не собирается ли он посетить свою супругу и наследника? – поинтересовался Функ.
– Я не осведомлён о ближайших планах герцога, но, думаю, хорошая охота на зайцев в здешних местах ему бы точно не помешала.
Ужин прошёл с обилием достойных всяческих похвал блюд, сдабриваемых рейнским, бургундским и бордоским винами, а также непринужденным светским разговором.
– Помогли вам мои советы, фрау Функ?
– Ах, доктор, я следую вашим рекомендациям и нахожу себя в гораздо лучшей форме...
– Герр Симеон, насколько трудна служба у русского царя? – спросил Якоб фон Шверин.
– Всякая служба не легка, коль относиться к ней добросовестно, – ответил Жменя. – Но именно такой взгляд делает её необременительной и желанной.
– О, вы – философ! Я слышал, что военная кампания в этом году началась для русских неудачно?
– Малые неуспехи, сударь, только укрепляют боевой дух русской армии.
– Я уверен, что московский царь сделает правильные выводы, и скоро мы увидим его на берегах нашего моря!
После ужина Вёллер проявил всё своё дипломатическое искусство, чтобы уговорить герцогиню позволить ему сказать наследнику несколько слов наедине.
– Не уверена, что он станет вас слушать, но извольте. Тем более, вы – врач.
– Благодарю вас, сударыня. Я убеждён, что мои слова пойдут ему на пользу.
Сын герцога, юный Альбрехт Фридрих сидел в полутёмном зале и смотрел в окно. На столе горела единственная свеча и лежала открытая книга. Когда отворилась дверь, он даже не повернулся в сторону вошедшего.
– Позвольте войти, ваше высочество...
Молчание. Вёллер не стал дожидаться нежелательных свидетелей и, сделав несколько быстрых шагов, приблизился к принцу.
– Бедный мальчик, – отрывисто произнёс он. – Я знаю, в каком вы сейчас состоянии и пришёл поддержать вас. Я знаю, кто ваш враг, и обещаю скоро избавить вас от него!
Наследник медленно повернул лицо к говорящему. Прежде принц с трудом переносил внимательный взгляд в глаза, даже вполне доброжелательный или любящий… и редко сам смотрел в лицо собеседнику. А тут такой пронзительный взор! В его глазах блеснул огонь свечи, и доктору показалось, что внутри мальчика вспыхнула искорка надежды.
– Альбрехт Трухзесс фон Ветцхаузен пытался помочь вам, но был тяжело ранен и посрамлён. Доктор Томас Волькенштайн тоже пытался протянуть вам руку помощи, и был жестоко убит. Но есть ещё я, Дитрих Вёллер! И я даю вам слово дворянина, что сверну шею Скалиху и всей его компании, а вас избавлю от необходимости притворяться больным и слабоумным! А если и мне доведётся сложить голову, то найдутся другие верные люди. Потерпите ещё совсем немного. И верьте – Господь поможет нам!
Слабая улыбка озарила лицо мальчика.
– Храни вас Господь, храбрый рыцарь. Я не забуду добра, сделанного вами...
Аудиенция была закончена.
На следующий день, 10 сентября, Дитрих Вёллер и Семён Жменя прощались. На востоке едва забрезжил рассвет, а доктор уже был в седле.
– Тебе, Симеон, – в Кёнигсберг, а мне – совсем в другом направлении. Спасибо за всё, дружище. Даст Бог, ещё встретимся! Прими на память о наших необыкновенных похождениях сей скромный подарок, – Вёллер протянул Жмене кинжал, тот самый, со странными зазубринами, который он обрёл на поле сражения с гомункулусами.
– Благодарю тебя, братец! – казак принял подарок. На блестящей поверхности клинка чернела надпись на латыни. – Коль Господу будет угодно, то мы непременно свидимся!
Они крепко обнялись, и доктор выехал за ворота замка. Жменя перекрестил его. Сам он со своей невестой тронулся в путь немногим позже. Его Агна оказалась сиротой, поэтому проводы её в чужие земли не заняли много времени. Анна Мария благословила свою фрейлину, а её подружки, как и полагается в подобных случаях, слегка всплакнули. Девушка превосходно держалась в седле, поэтому путешествие не казалось влюблённым тягостным. Единственное, что оставалось сделать, это – прикупить в городе тёплой одежды и присоединиться к торговому обозу, следующему в Ливонию.