Но, клянусь Распятием, им за всё воздастся!»
Глава 4. Медицина и ассоциация поисковиков
Александр Бударин был известным в Калининграде человеком. Он отслужил в Вооружённых Силах РФ и, выйдя на пенсию, занялся важным и благородным делом. Во главе отрядов молодых энтузиастов Александр Валерьевич разыскивал останки погибших героев, сражавшихся в здешних краях, чем способствовал возвращению имён неизвестным солдатам, вписывая их в славную историю края. Официально его должность звучала так: директор ассоциации поисковых отрядов «Память». Был он вхож и в «высокие» кабинеты, но пользовался этим исключительно ради дела. Его деятельность не ограничивалась одними только раскопками: Бударин проводил перезахоронение павших воинов, составлял «Книгу Памяти», разыскивал родственников погибших солдат и вёл переписку с архивами. Всё для того, чтобы не выросло поколение россиян, знания которых об истории собственной страны и своего народа искажены или забыты.
Подполковник запаса, инженер-связист Александр Валерьевич пользовался авторитетом среди молодёжи. И, пожалуй, ещё одна интересная деталь – Бударин был абсолютно бескорыстным человеком: о деньгах и славе он никогда не думал. В его внешности ничего примечательного не отмечалось: среднего роста, худощав, излишне суетлив. Вот и речь офицера казалась излишне эмоциональной и торопливой, а поскольку мысли обычно опережали слова, то он порой «проглатывал» их, говорил «рывками» и немного сбивчиво.
Идея начать полевые работы в Приморске родилась более двух лет назад. По слухам, в окрестностях города были обнаружены останки советского танка. Собрав необходимую информацию, Бударин во главе отряда отправился на раскопки. Тот, кто когда-либо занимался поисковой работой, подтвердит: иногда случается так, что ищешь одно, а находишь совершенно другое. И в данном случае это наблюдение подтвердилось: вместо танка был обнаружен уцелевший вход в подвалы епископского замка Фишхаузен. Оглядев открывшийся взорам поисковиков провал в кирпичной стене, Александр Валерьевич строго настрого запретил соваться туда своим подопечным. Техника безопасности при подобных работах – первейшее дело. Но сам не смог унять исследовательский «зуд» и, взяв фонарь и отдав соответствующие распоряжения помощникам, полез внутрь. Как он объяснял потом коллегам: «словно шагнул в открытый космос…»
Подвал сохранился, на удивление, хорошо. Снаружи вход в него был завален толстым слоем грунта, состоящего из каши битого кирпича, щебня, древесины и песка. Но сводчатый потолок самого подземелья, местами треснувший, всё-таки уцелел. Развалившаяся от сырости мебель, истлевшие ковры, разбитые зеркала, валяющиеся в беспорядке предметы обихода – всё указывало на почтенный возраст обнаруженного помещения. Возле обветшалого сундука Александр обнаружил остатки книги – несколько десятков чудом уцелевших листов. Чувствуя, что именно это может оказаться самой ценной находкой, Бударин аккуратно собрал найденные листы и сложил их в свою сумку. Прихватив с «трёхлапого» стола в качестве «трофея» серебряный подсвечник, он вернулся наверх и, продемонстрировав свои находки товарищам, тотчас сообщил о найденном «кладе» куда следует. Прежде чем передать уцелевшие листы книги заинтересованным лицам, Бударин сфотографировал их и сохранил в памяти компьютера.
– Я обожаю звучание органа! – громко объявила Ксения, находясь под впечатлением от концерта, который проходил в Кафедральном соборе. – Спасибо тебе, Арсентий, что вытащил меня из домашнего «болота» в мир культуры! – она рассмеялась и теснее прижалась к своему спутнику.
– Знаю, милая, как ты любишь классическую музыку, – ответил тот, обнимая подругу. – Я тоже с удовольствием её слушаю. Но орган! Это – нечто особенное!
Они шли по Острову Канта в сторону эстакадного моста. Весь Остров освещался высокими и низкими фонарями, а стоящие у причала небольшие суда добавляли в эту иллюминацию и свою скромную лепту. Осенний ветерок шаловливым щенком лизал лица выходящим из концертного зала посетителям.
– Как славно! – вырвалось у Ксении. – Давно мне не было так хорошо! Знаешь, сегодня я слушала музыку и прослезилась от счастья. Мне казалось, что я вновь превратилась в юную беззаботную девчонку, способную смеяться и плакать, как прежде!
– Смейся, сколько пожелаешь, а вот слёз не нужно, – улыбнулся Арсентий. – Ты не представляешь, насколько мне приятно, когда ты радуешься.