– Какой крутой поворот в моей судьбе, герр Симеон, – произнесла Агна, едва они выехали за ворота.
– Не надо меня называть «герр Симеон», милая. Называй просто «Се-мён».
– Хорошо, Се... мьон.
– Не зябко ли тебе, моё солнышко?
– Когда ты называешь меня так нежно, я таю от тепла, – она звонко рассмеялась. Порой казалось, что она всё ещё не верит в своё счастье.
Дорога свернула в лес. Здесь было прохладно и тихо. Лишь раздавался посвист рябчика: тонкий и протяжный. Близость места, где недавно разыгралось нешуточное сражение, вызывала невольное беспокойство. «Ничего, как минуем этот участок пути, сразу станет веселей», – успокаивал себя казак. Но треснули сухие сучья, закачались ветви ольхи, вспорхнули испуганные птахи и из леса навстречу дипломату и его спутнице выехали три всадника. Семён и Агна остановились. Трое, преградивших им дорогу, тоже. Жменя сразу узнал их: «Святая» троица, – мелькнула невесёлая мысль, – Скалих, Шваубе и Зоннерлихт!»
– Оставайся здесь, – шепнул он невесте, а сам двинулся вперёд.
Скалих не скрывал злорадства, завидев приближающегося к нему казака.
– А где Вёллер? – спросил он.
– Выехал ещё засветло. По приказу герцога, – ответил Семён.
– Куда же? – усмехнулся Шваубе.
– Он – дипломат. Поинтересуйтесь у его светлости.
Шваубе и Зоннерлихт спешились и двинулись было к Жмене, но Скалих жестом остановил их.
– Так ты и есть тот самый... помощник проныры Дитриха, привыкшего совать нос в чужие дела? – Скалих прищурился и положил руку на эфес шпаги.
«Правая», – отметил про себя Жменя.
– Я не знаю, какие у вас планы, господа, но я выполняю поручение герцога Альбрехта, о чём имею соответствующие документы!
– Видим мы твои «документы», – осклабился Зоннерлихт, глядя на спутницу казака.
– Нет, он действительно собрался в Московию, – усмехнулся Скалих. – И, как видите, не один. Позвольте, господа, представить вам Симеона Жменю... Царский дипломат и похититель фрейлин герцогини!
– Да, таким именем нарекли меня отец и мать, – заметил казак. – Чужих имён и титулов я не присваивал!
– Вот оно, как... – Скалих медленно вынул шпагу из ножен. – Оставайтесь на месте, господа. Я сам расправлюсь с дерзким холопом!
– А я – отомщу за доктора Волькенштайна, если позволите.
Показалось Семёну или нет, но Скалих побледнел.
– Непростительно долго мы позволили тебе жить, – процедил он сквозь зубы.
Жмене очень хотелось обернуться, приободрить застывшую от ужаса молодую невесту. Но делать этого было нельзя. Сверкнула сталь клинка. Шпага из правой руки Скалиха буквально выпрыгнула в левую. Агна вскрикнула. Советник герцога Альбрехта вонзил шпоры в бока коню и бросился на Семёна. Шпага против палаша... Впрочем, не такая уж большая разница – шпага у Скалиха была длинная, почти в два локтя, с широким клинком из отличной стали. Да и сам он, как оказалось, был неплохой фехтовальщик: Семён едва успевал отбивать быстрые, точные и сильные удары противника. Сдержав первый натиск, казак ощутил, что имеет определённое преимущество и это – его конь! Каштан – боевой друг, который тонко чувствует хозяина и помогает тому в сражении. Конь же Скалиха совершенно не годился для такой схватки. Советнику герцога приходилось сражаться и одновременно управлять животным. Да и наездник из него был, мягко говоря, неважный. Пешим, как понял Жменя, у него самого осталось бы немного шансов на победу. Зато конным – гораздо больше!
Скалих выглядел хладнокровным и чрезвычайно сосредоточенным. Он не давал волю чувствам. Интриган верил в собственные силы и считал свою победу – делом времени. Семён же старался «закружить» врага. Он много двигался, заставляя противника терять его из виду и вновь приноравливаться к дистанции и направлению. Помощники Скалиха, держа коней под уздцы, следили за ходом дуэли и не спешили вступать в бой.
Каштан ударил грудью коня Скалиха. Советник герцога покачнулся в седле. Семён обрушил на врага град ударов. Демонстрируя отличную технику, Скалих умело отбивал их, пытаясь перехватить инициативу. Затем сам Пауль бросил своего коня вперёд. Но Каштан ловко увернулся. Противник Семёна на миг потерял ориентацию и «раскрылся». Тут же Жменя нанёс молниеносный и точный удар в самое сердце врага. Помощники Скалиха на миг застыли. Но, видя, как их хозяин, выронив шпагу, валится с коня, Шваубе обнажил своё оружие и с криком: «Умри же и ты!» бросился на казака. Тот выверенным ударом снёс голову незадачливому вояке.