– Зоннерлихт! – Жменя направил палаш в сторону склонившегося над телом Скалиха третьего соперника. – В здешних местах я – лицо неприкосновенное! Вступая с вами в схватку, я нарушаю приказы, как вашего герцога, так и собственного государя. Как только ты закопаешь этих крыс (кивок в сторону Скалиха и Шваубе), а я доставлю послание по адресу, буду готов схлестнуться с тобой на любой земле и в любое время!
«Мне нравится думать, что Жизнь – это определённое расстояние, которое нам предстоит преодолеть за отпущенное время. А тропинка, которую каждый для себя выбрал – и есть наша Судьба. Возможно, все спешат общей дорогой, только на одни и те же вещи смотрят разными глазами? Но неизбежно наступает осознание того, что наш маршрут был изначально предопределён… Вот только кем?
Да, богатство и роскошь прошли мимо меня. Власть у меня тоже отобрали. Но я оценил несомненные преимущества человека, не обременённого обязанностью ежеминутно думать о судьбе целого народа и принимать исторические решения. Ведь, чтобы не стать проклятым своими же подданными, нужно иметь ряд необходимых добродетелей. Каких именно? Во-первых, никогда не ошибаться. Во-вторых, знать и уметь всё то, что знал и умел мой отец, первый герцог Пруссии Альбрехт Бранденбургский…
Впрочем, моя жизнь могла быть значительно короче и безрадостнее, не повстречайся на моём пути такие люди, как Дитрих Вёллер...»
Глава 11. Рost scriptum (эпилог к первой части)
Семён Жменя, не успев выехать из Кёнигсберга, уже прослышал, что Пауль Скалих вернулся в свою резиденцию. Якобы он был ранен лесными разбойниками, впрочем, рана оказалась лёгкой и большого вреда ему не причинила. Спустя примерно месяц дипломат благополучно достиг Москвы, где явился пред очи государя Ивана Грозного с посланием от герцога Альбрехта. Невеста Семёна Агна приняла православие и получила новое имя – Анна. Они обвенчались и поселились в Москве. В 1572 году Семён Жменя принял участие в Молодинской битве. Князь Михаил Воротынский поручил ему поддерживать боевой дух немецких наёмников. Бок о бок сражался казак вместе с опричником Генрихом Штаденом. В том бою Жменя был тяжело ранен и вернулся в Москву только через полгода после сражения. Расправа, которой Иван Грозный подверг спасителя Руси князя Михаила Воротынского[26], не коснулась Семёна. Царь высоко ценил свой Посольский приказ, и казак остался служить на прежнем месте.
После смерти царя Ивана Семён Жменя со своими детьми и внуками переселился на окраину города, где на берегу Москвы-реки выстроил целый квартал, получивший впоследствии название Семёновской слободы. Она просуществовала вплоть до сожжения Москвы Наполеоном. Жменя не принадлежал к известным фамилиям, борющимся за власть во времена Фёдора Иоанновича и Бориса Годунова – Шуйским, Нагим, Долгоруким… Он честно исполнял свой долг и не участвовал в политических интригах. Ему удалось стать подлинным дипломатом при дворе русских царей, и это не раз спасало его от расправ в Смутное время. Семён и Анна прожили долгую и счастливую жизнь. Но две мечты славному казаку так и не удалось осуществить: это – переехать на родной Дон и встретиться со старым другом из далёкой Пруссии – Дитрихом Вёллером.
А Дитрих Вёллер осуществил задуманное. Он добился аудиенции польского короля Сигизмунда Августа и предоставил последнему собранные документы о заговорщике Скалихе. Началось разбирательство. Возможно, рассмотрение такого неординарного вопроса затянулось бы надолго, но из Кёнигсберга прибыли и другие дворяне, ярые противники авантюриста – Элиас фон Канитц и Отто фон Трейт. Информацию же, связанную с созданием гомункулусов, Вёллер благоразумно утаил.
В августе 1566 года польский король направил в Кёнигсберг комиссию для расследования дела Скалиха. Закончилось оно процессом, на котором председательствовал тринадцатилетний наследник, Альбрехт Фридрих. Но, поскольку к тому времени Скалих и Зоннерлихт уже скрылись (коварный советник напоследок выманил у герцога Альбрехта более 7000 талеров!), то главными обвиняемыми перед судом предстали магистр Иоганн Функ, Матиас Хорст и Иоганн Шнель. Им вменялось следующее: нарушение в герцогстве христианского согласия, пропаганда еретического осиандерского учения и поддержка авантюриста и чернокнижника Скалиха. За это они были казнены на рыночной площади Кнайпхофа.