Из рукописи Дитриха Вёллера, найденной в подвалах епископского замка Фишхаузен:
«…Последнее время я часто прогуливаюсь в окрестностях замка. Мне нравится здешний воздух, насыщенный ароматами хвойных лесов, луговых трав и свежестью моря. Тут я прекрасно себя чувствую в любую пору. Я наблюдаю за крестьянами, живущими в этих местах, а также за приезжими людьми. Каждый низкорослый человек и всякий левша вызывает у меня живейший интерес. Что-то давненько я ничего не слышал о гомункулусах. С одной стороны – это радует. Неужели они потеряли ко мне интерес? Конечно, гомункулусы не способны мстить, у них нет чувства собственного достоинства, чувства вины или обиды. Они умеют только выполнять приказы. А их кто-то должен отдавать…»
Глава 8. Магия звуков
– А не включить ли нам печку, Александр Валерьевич?
– Включи, Серёжа, только не на максимум. – Бударин сидел на переднем пассажирском сидении малоприметного «Шевроле» и напряжённо всматривался в вечерние сумерки, пытаясь что-то разглядеть в переулке с одиноким тусклым фонарём, освещающем овал стерильного, недавно выпавшего снежка. Искрящиеся снежинки плавно и самозабвенно вальсировали в его луче, возникая, как будто из ниоткуда…
– Что-то наш профессор с каждым днём всё дольше задерживается в университете…
– Сергей, если тебе «напряжно» дежурить, так и скажи.
– Нет, Александр Валерьевич, совсем не трудно. Просто я вспомнил, как он просил не обеспечивать ему прикрытие.
Немного подумав, Бударин ответил:
– Я тоже это помню. А также то, как профессор обосновал свою просьбу. Он сказал, что мы всё равно ничем ему не поможем, если что-то случится. А это значит, что опасность действительно существует и Ледовской о том знает. Но что мы сможем, а что нет, зависит только от нас. Тебе известно, что на прошлой неделе мы видели двух субъектов, ошивающихся возле дома профессора и, видимо, поджидавших его? А позавчера мы с Никитой спугнули тут одного странного типа. Так что наши бдения проходят не зря. Впрочем, если у тебя семейные или ещё какие-то дела…
– Что вы, Александр Валерьевич, я дежурил и буду дежурить. Однако мне до сих пор не понятно, что происходит? Видному учёному грозит опасность, а полиция, в чьи обязанности входит обеспечить ему охрану, ни слухом, ни духом…
– Сергей, во-первых, ни у кого нет прямых доказательств, что профессору кто-то угрожает. А полиция и пальцем не пошевелит, если им не предоставишь что-нибудь реальное: запись телефонного разговора, подброшенную записку, сообщение по Интернету… Во-вторых, сам профессор против того, чтобы принимать активные меры для своей защиты.
– Но почему?
– Да кто его знает? Он же – учёный, титан мысли! А у гениев информационное поле открыто в одну сторону, а в другую, например, в бытовую, напрочь замуровано. Он способен решать мировые проблемы, а дверь на ночь запереть забудет! Таких людей следует опекать. Порой вопреки их желанию.
– Это – верно. Он безвылазно сидит в своих лабораториях уже месяц. Видимо, из-за его исследований такой интерес к нему со стороны… неизвестных бандитов?
– Враги, Серёжа, в некоторой степени известны, – подумав, ответил Бударин. – И в этом вся беда… Помнишь, как убили Моисеева? И на меня напали. Всё это – одна и та же компания. Кстати, старший следователь прокуратуры, Сунцов его фамилия, тоже о них знает. Только тут настолько всё запутано… Словом, прояснится лишь тогда, когда мы поможем задержать хотя бы одного… уродца.
Сергей, сидевший за рулём, резко обернулся.
– Увидел кого-нибудь? – почти шёпотом спросил Бударин.
– Что-то мелькнуло в зеркале заднего вида.
Александр Валерьевич повертел в руках электрошокер. Он купил его по совету Ледовского. Выбрал модель «Скорпион». Хотел приобрести к нему дополнительные кассеты, которые отстреливаются на тонких проводах, и поражают противника на расстоянии 3-5 метров, но передумал. Сам шокер был выполнен в виде дубинки, длиной почти сорок сантиметров, им, при случае, и «огреть» можно. Дома он, по военной привычке, приступил к тренировкам с таким оружием, полагая, что, постоянно упражняясь, в случае опасности сработает «на автомате».