А Калининград готовился к зиме. Когда она начнётся никто не знал. Неулыбчивое небо. Деревья полностью обнажились, сбросив свои пёстрые наряды, и натужено поскрипывали под порывами ветра. По ночам подмораживало, но снег упорно не желал ложиться на улицы древней столицы Восточной Пруссии. Телефонный звонок застал Арсентия перед входной дверью в Университет 2 ноября ровно в девять часов утра. Ледовской зашёл в просторный холл, расположился возле декоративной колонны с зеркальными вставками и достал смартфон из кармана.
– Здравствуйте, профессор, – услышал он знакомый голос. Мягкий баритон спокойного, уверенного в себе человека, который, казалось, немало удручён тем, что о нём забыли, а он от вас по-прежнему чего-то ждёт. – Прошло не три дня, а целых тридцать три. Знаковое число, не правда ли? Так вот, хотелось бы узнать: готовы вы дать ответ по интересующему нас вопросу?
– Нет, – выпалил Арсентий.
– Не готовы ответить или не согласны с предложением?
– Не готов… Я был болен, потом много работал, – он лихорадочно соображал, стараясь придумать вескую причину для того, чтобы хоть немного успокоить адептов Братства и получить очередную отсрочку. Все эти дни он старался не вспоминать о том, что когда-то придётся отвечать на проблемный вопрос.
– То-то мы глядим, что вы забросили утренние пробежки и со своей пассией не встречаетесь…
– Да, нервы, заботы, усталость…
– Что ж… Очень жаль, – прервал его собеседник, и по интонации голоса невозможно было понять, верит гомункул Арсентию или нет. – Выходит, вы всё ещё пребываете в раздумьях?
– Извините, но было не до этого. Повторяю: я себя ужасно чувствовал…
– Ну-ну, успокойтесь… Вам следует отдохнуть: сходить на концерт, послушать хорошую музыку. Музыка, говорят, лечит... Пообщаться с приятными людьми, с любимой женщиной…
– Вы, пожалуй, правы.
– Что ж, тогда встретимся через неделю.
– Хорошо… – внутренне ликуя, ответил учёный.
– И ещё… Не вздумайте с нами хитрить. Очень вас прошу.
Спускаясь в лабораторию, Арсентий подумал: «Как вы меня достали, ребята!» Впрочем, он вскоре забыл об этом разговоре. Ведь сегодня, возможно, у него важнейший день в жизни!
«Николай Иванович, приветствую вас, – привычно поздоровался Ледовской с Пироговым, хитро прищурившимся с портрета на стене. – Сегодня у меня чрезвычайно ответственный эксперимент. Даже самому не верится!»
«Смелее, мой друг. Я буду рядом».
Арсентий спустился в лабораторию, поставил на стул портфель, затем вернулся к двери и запер её на все имеющиеся замки. Минуту постоял у синтезатора, наблюдая за показаниями приборов. Потом включил компьютер, и некоторое время изучал данные с датчиков, расположенных на теле недавно созданного им искусственного человека.
«Все параметры в норме…»
«Пора его будить, – подсказал старый доктор. – Тогда многие процессы начнут протекать более активно…»
«Вы правы», – Арсентий набрал на клавиатуре соответствующую команду и нажал «Enter». Тут же «оживились» датчики... А из полупрозрачной камеры, казалось, послышался вздох облегчения. Арсентий ввёл следующую команду, и дверца камеры плавно раскрылась. Чуть слышно зашумел механизм, выдвигающий пластиковый «поддон» – неглубокую ванночку, на которой под белой простынёй узнавались очертания человеческого тела. Профессор «собрал» его из синтезированных им органов и биологических блоков, назвав «андроидом».
«Проверим твои рефлексы…» Ледовской подошёл к своему «детищу» и откинул простыню. Минуту удовлетворённо смотрел, отметив, что тело чистое, здорового цвета, без видимых шрамов в местах сращивания анатомических частей. Всё выглядело, как у обычных людей. За небольшим исключением…
«Ну, здравствуй», – теперь Арсентий мысленно обратился к андроиду. Тот медленно поднял веки. Профессор провёл перед его лицом рукой, отметил, как выразительные серые глаза отслеживают движение ладони, пощелкал двумя пальцами возле уха – подопытный повернул голову на звук. «Как живой человек…» – мелькнула мысль.
«Не совсем, коллега, но действительно очень похож», – подтвердил Пирогов.
Арсентий прикоснулся к кисти андроида. «Слишком прохладная…» – подумал он, затем ободряюще похлопал того по плечу.