Он нашёл заметки Вёллера. Фото их оригинала. Написано на латыни. Можно, конечно, проверить точность перевода. «Этой записи пятнадцать лет…» От чьих рук погиб несчастный врач-патологоанатом? И странное появление шаровой молнии! Здесь, в морге, и там, в подземельях Королевского замка. Совпадение?
«А как вы считаете, уважаемый Василий Васильевич?» – мысленно обратился он к своему учителю, но тот молчал... И Арсентий расценил это по-своему, как призыв к действию. Он отхлебнул из чашки обжигающий напиток. В ночной тиши, нарушаемой звуками непогоды и редким шумом проезжающих за окном машин, хорошо думается. Главное – сгруппировать полученные данные, разобраться во внутренних мотивах, выстроить приоритеты по ранжиру, в зависимости от их значимости. Именно так бы поступил его наставник, который своим темпераментом, характером и внешним обликом был поразительно похож на Александра Васильевича Суворова. Такой же стремительный и неутомимый, остроумный и мудрый. Когда они познакомились, Куприянову было «за девяносто», и Ледовской стал его последним докторантом, можно сказать, «лебединой песней». Одно из писем академика имело такие строки: «Где же Вы, голубчик, были раньше? Почему не связались со мной сразу после окончания института? Сколько фантастически интересного и полезного мы могли бы сделать вместе...» «Как же мне не хватает вас, Василий Васильевич… – с грустью думал Арсентий, – Теперь я – единственный в стране специалист, идущий в фарватере фундаментальной морфологии, которой вы посвятили всю свою жизнь. К сожалению, часть учеников вас предали, другие – умерли, третьи – поменяли приоритеты. Но зря говорят, что «один в поле не воин». Я докажу всем обратное!»
Вчера, когда закончилась диктофонная запись, в кабинете профессора наступила напряжённая тишина. За дверью раздавались голоса студентов, возвращающихся с занятий, жизнь в университете продолжалась. А здесь, в этом скромном и душном помещении, словно выкристаллизовался совершенно иной, сюрреалистический мир. Пауза длилась минут пять…
– Я был там … – нарушил молчание Сунцов, – на месте преступления. И изъял это, – он кивнул на диктофон. – Не жду комментариев, ваша точка зрения мне понятна. Вот и мой шеф дал понять, что лучше забыть обо всём этом. Чтобы нас не подняли на смех или не упекли в психушку… Поэтому запись покоилась у меня в сейфе все эти годы, и я уже начал забывать о ней. До вчерашнего дня… Потому что случилось ещё одно непонятное и страшное событие. Вы в курсе, что сутки назад произошло нападение на сберкассу, которая расположена на Московском проспекте? Кассир нажал тревожную кнопку, и полиция прибыла своевременно. Без стрельбы, к сожалению, не обошлось, но грабители скрылись. Лишь одного из них в момент задержания «нейтрализовали» разрядом электрошокера, отчего он скончался на месте. При осмотре медэкспертом выяснилось, что у трупа имеются три пулевых ранения с повреждением внутренних органов, – Сунцов говорил монотонно, без выражения, словно читал скучный протокол. – Оказались повреждены лёгкие, печень и кишечник, но, несмотря на это, он от нас активно убегал. А потом… Внезапно появились остальные члены банды, расстреляли опергруппу, забрали труп и исчезли! Медэксперт, к счастью, был лишь ранен. Он и сообщил, что у убитого отсутствовали соски и пупок…
– Вы хотите сказать, – Арсентий старался быть тактичным, поскольку видел, что его собеседник находится на грани нервного срыва, – что в городе орудует маньяк? Точнее, некое существо, даже не человек, а скорее биоробот… И наводит ужас на население? – голос его был тих, профессор внимательно наблюдал за реакцией Сунцова.
– Видите ли, уважаемый Арсентий Александрович, – следователь, наконец, «взял себя в руки». Он поднялся со стула, выключил диктофон и сунул его в карман куртки. – Я не могу утверждать с полной уверенностью, но если допустить нечто подобное… То многое, очень многое встало бы на свои места. Самое скверное в этой истории то, что это существо не единственное.