Доктор приехал сравнительно недавно, поэтому находился в дорожной одежде. На нём хорошо сидела плотная куртка, которую покрывала короткая мантия со вздутыми рукавами, застёгнутая на груди. Широкие штаны имели продольные полосы. Такими же полосатыми были и чулки. А вот обувь казалась явно подобранной для дальней дороги: модным остроносым туфлям прибывший издалека господин предпочёл плоские башмаки типа «коровья морда». Голову Томаса Волькенштайна украшал тёмный берет. На боку висела короткая шпага с плоским клинком и итальянской гардой.
По обыкновению, герцог в приватной беседе не утруждал себя правилами придворного этикета. Со своими добрыми знакомыми он общался «по-свойски»:
– Как я рад, дружище, что ты принял моё приглашение и прибыл сюда, бросив множество важных дел! Ведь мы не виделись так много лет!
– Я, ваша светлость, не смог сдержать своих чувств…
– Милый друг, не нужно церемоний, называй меня так же, как и я тебя! Amici vitam ornant![1]. – Я часто вспоминаю прежние времена, и гороскоп, который ты составил мне сорок лет назад! Ты был тогда совсем молод, даже юн, и я сильно сомневался, что предсказание окажется точным и правдивым. Но время показало, что уже в двадцать лет ты оказался весьма учёным человеком и настоящим мастером своего дела! – Герцог сделал небольшую паузу, чтобы отдышаться. – Ты предрёк мне долгую жизнь и множество великих свершений. Кто знает, взялся бы я за них, не будь убеждён, что ко мне благоволит Господь, и звёзды прямо указывают на это!
– И звёзды, и линии на ладони… Я сразу понял, сколь судьбоносными окажутся ваши свершения.
Доктор Волькенштайн бросил взгляд на темнеющее неприветливое небо. Герцог заметил это:
– Да, Томас, с погодой нам не повезло. Но это ненадолго, день-два и к нам снова вернётся лето. – В Альтштадте на местной ратуше мелодично пробили башенные часы. – Ты прав, сделано много доброго, – продолжил герцог. – Пожалуй, единственное, чего мне не удалось достичь, так это – освободить Пруссию от опеки польской короны… – Он задумался, замедлив и так не очень торопливый шаг. – А я стремился к этому всю свою жизнь. Одно хорошо – мы избежали большой войны. После перемирия в Торне, я был готов сражаться до конца, но… Известные события изменили мои помыслы. Воистину, высоких целей достигают, преодолев великие трудности.
Оба вспомнили давние баталии, когда с 1517 по 1521 год Тевтонский орден воевал с Польшей. Временное перемирие Великий магистр собирался использовать для того, чтобы испросить помощи у императора, поскольку из самой Пруссии та война вытянула все соки… В тот период Господь свёл Альбрехта Бранденбургского с Мартином Лютером. В беседах с ним, Альбрехт чувствовал, как в глубине его души что-то просыпается и обновляется. Так луг или сад молодеют и расцветают после тёплого майского дождя. Иногда казалось, что всю предыдущую жизнь он брёл наугад, блуждал, спотыкаясь в потёмках, или слонялся из одного угла в другой, находясь в тесной и душной келье. И вдруг перед ним распахнулась дверь в совершенно новый мир, яркий и бескрайний. Но, чтобы коренным образом обновить духовные ценности, потребовалось всё его рыцарское мужество… В ту пору Центральная Европа была охвачена идеей Реформации, поскольку католическая церковь уже в полной мере проявила своё бездушие, лицемерие и кровожадность. Альбрехт тоже стал сторонником «преобразований». Он добился того, что Тевтонский Орден прекратил своё существование. В открытом письме «К рыцарям Немецкого ордена» Альбрехт убедил воинов бросить распутную жизнь, в которой братья погрязли вопреки обету безбрачия, и перейти к истинному целомудрию, а именно – супружескому. Словом, рыцари-тевтонцы вскоре стали помещиками-землевладельцами. Так Пруссия превратилось в светское государство с лютеранским вероисповеданием. Сколько же доброго и славного, было совершено после этих событий! Стараниями Альбрехта Брандербургского крепло и богатело герцогство Пруссия, сглаживались религиозные распри, подавлялись вооружённые конфликты. Строились дома и ширились города, преумножались библиотеки и галереи. Был учреждён Университет, а каждый просвещённый человек стал желанным гостем в Кёнигсберге. Неустанно развивалась торговля с соседними странами. «Давайте жить со всеми народами в равенстве, чтобы не возникало разобщения между нациями», – таков был призыв Альбрехта к жителям Кёнигсберга и его подлинное жизненное кредо…