– Я люблю вечерние прогулки на свежем воздухе, – признался герцог, отрываясь от воспоминаний. – В последнее время мне без них долго не заснуть. Старость…
Доктор Томас взглянул в лицо герцога. Время превратило широкоплечего богатыря с чёрной бородой и насмешливыми глазами в морщинистого старика с нездоровой желтизной кожи и бесцветным взглядом. «Не иначе, колдовство или порча?» – мелькнула невесёлая мысль у доктора. Он хорошо разбирался в подобных вопросах и умел ставить правильные диагнозы. Не давала покоя и некая недоговорённость со стороны вельможного друга. В полученном от герцога письме было сказано, что Альбрехт приглашает его отметить двадцатилетие основания Академии или – Университета, как её часто называли. Но чутьё подсказывало пожилому врачу, что дело в ином. Так в чём же? Тем временем, герцог завёл речь о новых замковых пристройках, о залах и галереях, о бесценной Немецкой библиотеке – подлинном сокровище Пруссии.
– Мой почтенный друг, – осмелился обратиться доктор к герцогу, едва тот сделал паузу в разговоре. – Проявляя заботу о Замке и его обитателях, вы недостаточно внимания уделяете собственному здоровью. Уж простите меня, но врач – всегда и везде врач. Позвольте поинтересоваться, не беспокоит ли вас печень?
Брови герцога поползли вверх.
– Печень? Как ты догадался, дружище? – Альбрехт остановился и пристально взглянул на гостя. – У меня это написано на лице?
– Представьте, да. Я определил это по окраске склер ваших глаз и форме ушных раковин. Хочу рекомендовать вам приём отвара ромашки с чередой, а каждое новолуние поститься в течение трёх дней.
– Вот как, – медленно произнёс герцог. – Мои лейб-медики об этом ничего не говорили.
– И прошу вашу светлость пить меньше вина. Abusus in baccho[2] – серьёзная помеха здоровью и делам!
– Ха-ха! Вот в этом ты абсолютно прав! Пьянство – столица всех пороков! Но я уже борюсь с этим недостатком. Мне в том помогает мой друг и соратник Пауль Скалих! Слышал ли ты о нём, дружище Томас?
– Как же… – доктор дипломатично подбирал подходящие слова…
В Кракове и в Вене только и было разговоров, как об ушлом молодом человеке, хорватском простолюдине, сумевшем приблизиться к герцогу Альбрехту настолько, что тот стал безгранично ему доверять. Говорили, что Скалих не только получил доступ к финансовым делам герцога, но и был способен сместить того или иного советника, а на его место назначить другого. От Альбрехта он получал и значительное жалование, и поместья в личную собственность, и, разумеется, драгоценности.
– …Князь Скала, такой у него титул, талантливый и весьма образованный человек. В восемнадцать лет – уже доктор теологии в университете Болоньи! – Томас внимательно следил за реакцией герцога. Тот улыбался и кивал головой. – Он умён, знает множество иностранных языков, ваш преданный слуга и советник!
– И это ещё не всё, дорогой друг. Пауль Скалих умеет вызывать духов и выведывать у них разные тайны. Ему всего тридцать, но он уже известный учёный и читает лекции в нашем Университете. Кстати, – герцог махнул рукой в сторону Трагхайма, где среди прочих домов и домишек располагался роскошный особняк, – вон там его резиденция! Позже ты познакомишься с ним ближе и оценишь его таланты.
«Герцог с давних пор питает пристрастие к разного рода магам, – с грустью подумал доктор. – Не мудрено, что среди них нашёлся тот, кто оказался способен очаровать старика. Не извольте беспокоиться, ваша светлость, уж я присмотрюсь к молодому проходимцу».
Альбрехт между тем рассказал о спиритических сеансах, которые проводил Скалих. С его слов, однажды был вызван дух первой жены герцога, Доротеи. При этом дух «открыл» такие подробности личной жизни властителя, которые могла знать только она. Герцог не забыл упомянуть и тот факт, что во время проведения одного из таких сеансов ему вдруг сделалось дурно и придворные с трудом привели его в чувство… «Действительно, этот Скалих – довольно опасный тип! А добрый Альбрехт, по-видимому, давно уже у него на крючке», – подумал доктор, но спросил следующее: