Глава 3. «Диагнозы»
Доктор Томас усмехнулся, вспомнив вчерашнюю беседу с лейб-медиком Титиусом и фон Шверином, в которой он рассказал о своём методе лечения. Если первый оппонент счёл всё сказанное ересью и невежеством, а сам надулся, став похожим уже не на ворона, а на индюка, то второй искренне заинтересовался.
– Где вы научились этим премудростям? – улыбаясь, спросил философ. – Воистину, подобный подход к лечению больных органов весьма оригинален! Впрочем, мне думается, что он не лишён смысла. Доброе слово всегда успокаивает и несёт в себе божественную силу. А укор или упрёк – побуждает к действию! Не хотите ли, доктор, выступить с докладом на нашем медицинском факультете? Магистр Кристофорум Невиус мог бы посодействовать вам в этом!
– Я много путешествовал, – уклончиво ответил Волькенштайн. – Довелось побывать и на Востоке. И коль уж я прибыл на празднование юбилея нашей Академии, то наверняка пообщаюсь с ректором и профессурой. Думаю, будущим медикам будет полезно узнать о тех методах лечения, которые не практикуются в традиционной медицине.
– От всего этого попахивает ересью и колдовством, – нахмурился Симон Титиус. – Кстати, как долго нужно развивать такое умение? – недоверчиво спросил он.
– Всю жизнь, уважаемый доктор. Но первых результатов можно добиться уже через год тренировок. Всё в руках Господа… Также это зависит от силы вашего духа и желания помочь ближнему. Не борода создаёт философа...
«Приведу некоторые результаты проведенных исследований, – записал вечером в своём потайном свитке доктор Томас, – и поставлю диагнозы отдельным лицам из близкого окружения наследника, которого подозревают в душевном нездоровье и слабоумии. Пусть Господь поправит мои мысли, если я в чём-то ошибаюсь…
Diagnosis 1. Фон Шверин. Мыслящий человек, приверженец передовых взглядов. Умеет развивать мышление ученика и способствовать постижению наук. Благодаря его стараниям, наследник прекрасно владеет польским и латынью. Сам превелико учён, но более тяготит к античному вольнодумию, чем к католическим догмам. Способен ли он внушать мальчику сомнения в собственном здравомыслии pro domo meа[8]? Весьма сомнительно…»
«Diagnosis 2. Симон Титиус. Как врач имеет определённые познания и опыт. Но доброму слову предпочитает острый ланцет. Подозреваю, в его душе таится страх, который передаётся и принцу. Лейб-медик чувствует, что порой поступает неверно, но кто-то, видимо, понуждает его к этому. Словом, тут ещё много непонятного».
Прошлой ночью, удивительным образом оказавшись возле библиотеки, доктор Волькенштайн обнаружил в ней наследника. В ходе беседы Томас подошёл к мальчику и осторожно взял его маленькую ладошку. Тот не отдёрнул руку, не отшатнулся, не закричал. Посветив себе свечой, хиромант изучил узоры на ладони наследника и, не проронив ни слова, удалился в свои покои.
«Diagnosis 3. Альбрехт Фридрих. Фигуры на его холме Сатурна обнаруживают бережливый, задумчивый, склонный к меланхолии характер. Дугообразные полосы на холме Луны указывают на уединённость, мечтательность и склонность к мистике. А вот крест и звезда предвещают незаслуженные преследования и грозящую жизни опасность. Но линия счастья в своём начале и конце имеет разветвления, и это означает победу над всеми врагами. Линии Юпитера и Венеры говорят о том, что принц встретит настоящую любовь, от которой родится много детей. Жизнь он проживёт долгую, здоровую и невозмутимую, а умрёт тихо и естественно…
Пока мне ясно лишь одно: где-то неподалёку затаился враг, раздувающий слухи о слабоумии наследника. Сам мальчик сильно напуган, а о своих страхах и сомнениях ему некому поведать. Врачи и наставники упорно твердят о болезни принца, видимо, они выполняют чьё-то задание… Что в итоге я узнал? Над всем этим стоит кто-то могущественный и беспощадный, жестокий и хитрый, готовый нанести смертельный удар! Когда? Возможно, сразу же после смерти герцога! Кто этот человек? Думаю, что не стоит искать изменника на стороне: он обычно среди самых близких! Дайте мне ещё немного времени, дружище Альбрехт, и я найду его, не будь я Томас Волькенштайн!»
Утром 16 августа доктор совершил небольшую прогулку. Он решил побродить по улицам трёх городов[9], слиться с разношёрстной публикой и привести в порядок свои мысли. Города-побратимы готовились к празднику двадцатилетия Академии, что стало событием, важным для всех сословий. За южным крылом Замка, имеющим изящные балюстрады, балкон с садом и внушительную каменную чашу, наполненную водой, располагался старый город, носящий соответствующее название – Альтштадт. Там, как всегда, было оживлённо, много народа толпилось возле церкви святого Николая. Сюда и зашёл доктор Томас, чтобы поведать Господу о своих сомнениях и получить благословение. Тем более, что начиналась служба. Внутренне убранство данной лютеранской церкви, как заметил Волькенштайн, выглядело проще, нежели у католических, например, польских храмов. Тут не было разукрашенных ангелочков, свечей, фигур и ликов святых…