– Господин Волькенштайн, слова словами, но ваши увлечения гаданиями и предсказаниями способны вывести вас на весьма скользкую и опасную дорожку.
Доктор поднялся из-за стола, отвесил почтительный поклон наследнику и герцогине, затем повернулся к теологу и изобразил на своём лице крайне удивление, почти обиду.
– Да-да, любезный доктор, – Иоганн Функ намеревался играть привычную для себя роль наставника. – Ибо Господь снабжает наше тело необходимыми для жизни органами, а души оживляет своим божественным дыханием, – он поднял глаза к сводчатому потолку, словно ища поддержки свыше. – И судьбу, предначертанную Им каждому из нас, не должно читать без Его ведома! Только молитвой и постом мы можем заслужить Его участие в своей судьбе, а спасение будет даровано достойнейшим.
Юный Альбрехт Фридрих откровенно скучал. Анна Мария с любопытством слушала, не прерывая своими репликами разговор, который, по её мнению, грозил перерасти в интересную дискуссию.
– Как? Вы отрицаете известных всему миру предсказателей, астрологов и хиромантов? – спросила она проповедника.
– Увы. Подавляющее большинство из них совершает тяжкий грех, преувеличивая свои возможности и выдавая скромные способности за божественный промысел…
– А что вы скажете о гороскопе, составленном моему супругу, который подтверждается уже сорок лет? – не выдержала герцогиня.
Доктор благодарно ей поклонился.
– Или о гороскопе, составленном господином Скалихом, который обещает счастливое тысячелетие Пруссии?
Пока Функ что-то лепетал о звёздах, установленных в порядке, определённом самим Богом, доктор позволил себе рассмотреть герцогиню более внимательно. Одета Анна Мария была в расшитое жемчугом тёмно-вишнёвое платье. Рукава и лиф его украшали разрезы. Стоячий воротник касался золотой сеточки, в которую были спрятаны роскошные тёмные волосы. Драгоценное колье переливалось огнями множества свечей, блестели перстни на тонких пальцах, а в глазах затаилась глубокая печаль, которую так и не смогли вытеснить её молодость и красота… И тут к ним подошёл Скалих.
– Не будете же вы отрицать дар предвидения, которым обладал Парацельс, или известный всей просвещённой Европе Мишель Нострадамус? – с усмешкой спросил он Иоганна Функа, который совсем смутился. – Чем вы можете объяснить сбывшееся предсказание Нострадамуса о внезапной гибели на рыцарском турнире короля Франции Генриха II? – И продекламировал на память:
Молодой лев одолеет старого
На поле битвы в одиночной дуэли.
Он выколет ему глаза в золотой клетке.
Два перелома – одно, потом умрёт жестокой смертью.
Как вы помните, копьё пронзило глаз бедному Генриху и сломалось… И он умер после невыносимых страданий.
– Слово Господа в предсказаниях пророка… – произнёс Функ.
– Нострадамус не только астролог и предсказатель, он ещё и врач! – заметил доктор Томас.
– Верно, – подхватил Скалих. – Кстати, я лично с ним знаком! Один из своих катренов великий прорицатель посвятил мне. Текст хранится здесь… – С этими словами советник герцога водрузил на стол шкатулку, которую до этого держал в левой руке. – Вот тут лежит его послание! – он придавил ладонью поверхность шкатулки и усмехнулся. При этом кончики его усов вздрогнули и подпрыгнули вверх.
– Почему вы не прочтёте его нам? – спросила Анна Мария.
– Мишель пишет по-французски. Не все присутствующие понимают этот язык. К тому же, большинство его предсказаний не несут в себе прямой смысл, они как бы завуалированы и зашифрованы. Иной раз приходится поломать голову, чтобы разобраться в его сочинении…
Волькенштайн присмотрелся к шкатулке. Она была овальной формы, сделана из серебра и расписана магическими символами. Томас успел рассмотреть кресты, пяти- и шестиугольные звёзды, надписи на латыни и иврите. Но больше всего его привлёк чёткий отпечаток ладони Скалиха на блестящей поверхности коробочки…
– Так что, уважаемый капеллан Функ, – продолжил Пауль, забирая шкатулку со стола, – есть всё же настоящие пророки, хотя, не скрою, гораздо больше шарлатанов! – он рассмеялся.