«В Королевском замке множество помещений. Среди них есть огромные залы и малые комнатки. В покоях прохладно даже жарким летом и сумрачно ярким солнечным днём. В залах всякий звук отдаётся гулким эхом. Лица Гогенцоллернов глядят на вас с портретов в позолоченных рамах. Их рыцарские доспехи блестят даже самой тёмной ночью. А в подземельях Замка таится страшный Зверь. Каждую ночь он поднимается наверх и бродит по этажам, заглядывая в приоткрытые двери. Когда ему становится тесно в коридорах, он выходит во внутренний двор...»
Глава 4. Вино и кровь
Утром в пятницу, 17 августа 1564 года, едва часы на восьмиугольной башне Хабертурм показали половину десятого, из ворот Королевского замка выехала роскошная кавалькада, состоящая из восьми карет и двух десятков всадников. Колокол на донжоне радостно приветствовал это событие. Кавалеристы были одеты торжественно и празднично: яркие куртки, развевающиеся плащи. В руках они держали длинные копья с флажками и штандартами. Впереди гарцевал герольд. Он трубил в рог и громко объявлял встречному люду, чтобы те не мешали движению герцога и сопровождающих его лиц к кёнигсбергской Академии, коей сегодня исполняется двадцать лет.
В передней карете ехал Альбрехт Бранденбургский с герцогиней и наследником. В остальных находились придворные, советники, священники и почётные гости. Народ высыпал на улицы, приветствуя своего повелителя. По утреннему городу далеко разнёсся звонкий цокот копыт. Небо было ясным, ветерок тёплым, а покрытый лёгкой рябью Прегель, блестел, как рыбья чешуя. Томас Волькенштайн ехал в карете вместе с магистром Невиусом. Этот господин тоже входил в круг людей, приближённых к наследнику. Приезжему доктору было интересно пообщаться с учёным человеком, и он сделал всё возможное, чтобы оказаться с последним в одной карете, сев напротив него. Кроме них, в экипаже устроились два бакалавра, перевозивших книги из библиотеки герцога. Это был подарок Альбрехта ко дню рождения Академии. Глядя, с какими предосторожностями перевозятся драгоценные фолианты, магистр не преминул заметить:
– Всю жизнь его светлость относится к Академии, словно к собственному ребёнку. Как любящий отец, да хранит его Господь! Уж сколько он передал в собственность Университета книг, сколько учебников напечатал на свои средства...
Магистр поведал доктору о том, что герцог с момента основания Университета стал приглашать в Кёнигсберг учёных людей в качестве преподавателей. Студентом же данного заведения мог стать не только сын зажиточного бюргера, но и отпрыск любого простолюдина, если у такового обнаруживалась страсть к учению.
– Да-да, и не смотрите так недоверчиво, господин врач! Это у вас в Кракове или в Болонье такое может только присниться, а наш герцог заявил, что образование должно быть доступно даже детям бедных крестьян! Если те являются коренными пруссами и у них имеются способности, то могут получить бесплатные знания в Университете, при условии, что впоследствии будут служить в герцогстве, каждый в своей должности…
Волькенштайн внимательно слушал магистра и всё больше убеждался, что со стороны сего увлечённого наукой человека наследнику ничего грозить не может. Между тем, Невиус упомянул и о том, что университетской профессуре даны невиданные доныне привилегии: их освободили от уплаты налогов, дозволив при этом заниматься пивоварением и рыболовством в Прегеле.
– Да что я вам рассказываю! – магистр порылся в складках мантии и достал свиток. – Пройдут года, потомки про нас и не вспомнят. Но если сей документ сохранится, то они поймут, что сделал для них этот великий человек! С вашего дозволения, любезный доктор, я зачитаю…
«Повелеваю всем и каждому из наших благородных прелатов и господ, представляющих рыцарство, дворянство, общины, города, сельское население и бюргерство, чтобы они все вместе, и каждый в отдельности настоятельно и непреклонно оказывали содействие Университету и его профессорам, студентам и сотрудникам во всех вопросах и делах, касающихся основ, регалий, привилегий, статутов, юрисдикции, содержания и свобод; избегали нанесения ущерба, не создавали препятствий Университету сами и не дозволяли того никому другому. А в случае необходимости все без исключения, кто бы то ни был, помогали защищать и охранять его интересы, во избежание сурового наказания, а именно, штрафа в 100 унций золота, который безо всякой пощады должен будет уплатить всякий, кто совершит деяние, причиняющее вред Университету. Писано в замке Кёнигсберг месяца апреля восемнадцатого дня, в день Святой Пасхи, в лето 1557 после Рождества Христова. Альбертус»…