– Вот как? – удивился доктор Томас и вновь поклонился Дитриху Вёллеру.
– Да, дружище. Ты знаешь, этой весной у московского государя Ивана заработала печатная машина! Царь любезно одарил меня первыми книгами, изготовленными на Руси! Немного позже я покажу тебе «Апостола»! Изумительная по красоте книга!
– Но она не сравнится ни с одной из вашей Серебряной библиотеки, – скромно заметил Вёллер.
– Конечно, – согласился герцог. – Над некоторыми моими томами потрудились знатные ювелиры, мастера по серебру, а над иными – мастера по золоту. Позже я покажу тебе, дружище Томас, эту сокровищницу. Серебряная библиотека находится у моей дорогой супруги Анны Марии в Нойхаузене. Что ж, – добавил он после некоторой паузы. – Царь Иван затеял войну с Ливонией. Приятно, что при этом он не забывает своих давних друзей.
– Ваша светлость, кушанья поданы! – объявил сенешаль Герман Пронас, худощавый мужчина среднего роста, облачённый в соответствующий для торжественного обряда костюм.
...Пир продолжался уже более двух часов. К этому времени запахи яств и вин перемешались, создав в огромном зале благостную атмосферу. Так же перепутались и звуки: голоса людей, звон серебряной посуды и кубков, музыка придворных виртуозов. Герцог Альбрехт захмелел и раскраснелся, но по-прежнему умело руководил праздничным застольем, не давая людям погружаться в глубокие раздумья, а тем более – грустить. Сенешал исправно выполнял свою работу: на столе у герцога одно яство сменялось другим: после кабана и зайчатины настал черёд жареных гусей, за ними последовали сельдь и треска, а также прегельский угорь, сом и судак. К ним подавались овощи и фрукты, сыры и каши. Присутствовал на столе вошедший в повседневный рацион жителей Пруссии картофель, а также бобы. К мясным и рыбным блюдам Пронас подавал приправы в пряном кисло-сладком сочетании: уксус и сок незрелых плодов из кёнигсбергских хозяйств, специи на основе чёрного перца, имбиря и шафрана. Для подслащивания использовался сахар и мёд. От соусов и супов исходил лёгкий запах миндаля. И, конечно же, большой выбор вин: рейнское, эльзасское, бургундское, ронское, бордоское… Белые, красные и розовые вина, всё, что хранилось в подвалах Королевского замка, было выставлено на столы и пользовалось повышенным вниманием присутствующих.
Герцогине прислуживали камерфрау. Анна Мария Брауншвейгская блистала и за столом. Её волосы были тщательно причесаны и заплетены в тяжёлые косы, перевитые цветными лентами и золотыми нитями. Лоб супруги Альбрехта украшал обруч с переливающимися самоцветами. Она с лёгкой, кокетливой улыбкой выслушивала шутливые комплименты и любезности своего пожилого мужа. Доктора Томаса и Дитриха Вёллера судьба свела за одним столом. Волькенштайн почувствовал к «тайному послу» герцога Альбрехта (так он окрестил загадочного путешественника) несомненный интерес. Пожилой врач специально не стал занимать место рядом с герцогом (хотя тот любезно его пригласил), сославшись на необходимость кое за кем проследить. Альбрехт понимающе кивнул и полностью переключился на пир.
Находясь поодаль от главного действующего лица данного торжества, доктор Томас с удовольствием вкушал подаваемые поварские изыски, оценив высказывание Рабле о том, что аппетит приходит во время еды, и смаковал превосходные вина. При этом он не забывал посматривать по сторонам. Первое, что его смутило, это – отсутствие наследника, Скалиха и лейб-медика Титиуса. Сразу ёкнуло сердце – Волькенштайн представил, как два взрослых человека в полутёмной комнате настойчиво убеждают беззащитного мальчика в его умственной неполноценности, в то время как могущественный отец и благородная мать увлечены светским пиром…
– О чём задумались, сударь? – так Вёллер, на лице которого играла дружеская улыбка, обратился к Волькенштайну. – Все наши профессора после первого же кубка заводят богословские споры. А вот я хочу сегодня наесться, как Гаргантюа!
Доктор Томас улыбнулся в ответ, но тут его соседа отвлёк господин, расположившийся с другой стороны стола:
– Прошу извинить за вторжение в ваш разговор, любезный Дитрих, но нам хотелось бы знать, как питаются эти самые… московиты? Говорят, они едят кору с деревьев, подобно зайцам в окрестностях Кёнигсберга?
– Если вам интересно, то я расскажу, – ответил ему Вёллер. – Но не забывайте, мой друг, что московиты – это народ, живущий посреди настоящего богатства. Их леса полны дичи, а реки и озёра кишат рыбой! В часы застолий они едят много и от души! Случается, что со двора хозяина, угощающего гостей, люди не уходят по несколько дней! Иногда приходится принимать меры для облегчения… насильно опорожняя желудок. Прошу прощения, не к столу будь сказано! Но после этого обжорство продолжается вновь! И, заметьте: едят они отнюдь не кору! Баранья голова в чесночном соусе и жареные лебеди – это первейшее угощение для знатных московитов! А всем, что вы видите на этих блюдах… – он указал пальцем на ломившийся от яств дубовый стол, – Их этим не удивишь! Здесь я не нахожу осетрины, к тому же не достаёт мне теперь чёрной и красной икры...