Я думаю, что сюда идут даже те, кто хотел бы убежать от Замка как можно дальше. Но они приходят, преодолевая свой страх и отвращение. По-моему, сам Замок завораживает своих обитателей, заставляя их приезжать сюда вновь и вновь. Но иногда мне кажется, что он притягивает к себе не только людей…»
Глава 2. «Огонь сатаны»
Кёнигсберг начинал строиться с Замка на Королевское горе. История его возведения довольно проста. Тевтонские рыцари, во главе которых стоял чешский король Оттокар II Пржемысл, в погоне за разрозненными отрядами свободолюбивых пруссов, вышли на гору Твангсте, неподалёку от места, где река Прегель делится на два русла. Оценив стратегические преимущества данной местности, крестоносцы решили основать здесь крепость. Случилось это в начале 1255 года. Первые оборонительные сооружения возводились из дерева. Уже в 1260-1262 годах крепость выдержала жесточайшую осаду восставших пруссов. Впоследствии мятежный народ удалось усмирить, а замок Кёнигсберг продолжил своё развитие, растянувшееся на долгие годы. Его выложенные уже из камня стены достигали высоты 10-13 локтей, их ширина составляла 3-4 локтя[3]. Он постоянно перестраивался, становясь всё более мощным и неприступным. Но наступили времена, когда, увы, стены Замка перестали служить надёжной защитой от мощной артиллерии. И тогда он, утратив своё стратегическое значение, начал превращаться в громадное здание, сочетающее в себе строгость крепости и пышность дворца. В его внутренних покоях стали размещать ценные произведения искусства, включая полотна великих мастеров, изделия из янтаря, серебра и золота, мраморные скульптуры, ковры и гобелены, оружие и доспехи, а также книги.
С 1525 года Королевский замок стал официальной резиденцией герцога Альбрехта, первого светского правителя Пруссии. Крепость всё более походила на дворец, а дворцу не нужны казематы, тесные кельи, караульни и узкие бойницы вместо окон. Он нуждался в роскошных залах, в удобных покоях для герцога и членов его семьи, помещениях для гостей и прислуги. Стараясь соответствовать духу времени, герцог Альбрехт решил полностью перестроить и украсить Замок. Удлинилось северное крыло, в его восточной части разместились просторные Московитские палаты. В 1525 году было возведено западное крыло. В 1532 году у восточного крыла Замка появилась основательная пристройка, названная «Альбрехтсбау». Находилась она в непосредственной близости от широких ворот. На самих вратах красовалась надпись «Turris Fortissima nomen Domini»[4] и личный девиз герцога: «Доброта к верноподданным, но борьба не на жизнь, а на смерть с преступниками – это есть долг правителя». Замок славился и своими подземельями. Многочисленные ходы вели из него на остров Кнайпхоф, в районы Трагхайм, Закхайм, Росгартен и дальше. В этих лабиринтах могли ориентироваться лишь сведущие люди.
Доктор Томас Волькенштайн, давно не посещавший Кёнигсберг, был приятно удивлён свершившимися здесь переменами. Вокруг городов Альтштадт, Лёбенихте и Кнайпхоф, выросли свои пригороды, дома в них строили преимущественно кирпичные, а островерхие крыши крыли добротной черепицей. Сам Замок поражал своим пышным видом, который он приобрёл в последние годы. Неудивительно, что, сопровождая доктора по коридорам Замка, герцог кивал то в одну, то в другую строну:
– В этом зале я собираюсь устроить роскошную Оружейную палату. А здесь каменщики выкладывают новый камин... Данное помещение будет расширено, в нём сделаем пол с подогревом… Эти залы я переоборудую в хранилище скульптур и портретов великих людей.
Ремонт и перестройка внутренних покоев происходили таким образом, чтобы работы как можно меньше докучали их обитателям. В помыслах и действиях герцога Альбрехта чувствовался размах, но доктор мог лишь догадываться об их истинной широте. Томаса Волькенштайна поселили в небольшую, но уютную комнату, благо, свободных спален в Замке хватало. Находилась она в том же крыле, где разместились и покои самого герцога. В ожидании прибытия наследника и его матушки, доктор проводил время в герцогской библиотеке, расположенной над воротами Замка. Здесь было собрано не менее тысячи разноликих книг и фолиантов в деревянных, кожаных и серебряных переплётах. Манускрипты были, в основном, на латыни и греческом. Тут же на полках стояли и недавно отпечатанные в кёнигсбергской типографии томики на немецком, литовском и польском языке. Кроме книг, взятых из монастырей и имеющих привычную библейскую тематику, здесь находились катехизисы Мартина Лютера, которого Альбрехт очень уважал, и даже книга Николая Коперника «Об обращении небесных тел». С самим учёным герцога связывали давние дружеские отношения. Хотя, в своё время. глава тевтонцев едва не убил Коперника при осаде Эльблонга[5]. С удивлением доктор обнаружил среди прочих книг и новое издание сочинений Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль». Любовь к чтению, захватившая герцога ещё в детские годы, со временем вылилась в настоящую страсть к просветительской деятельности. «Вот – настоящее богатство! – думал целитель и хиромант. – Хвала Господу, что такой мудрый человек стал во главе герцогства! Это послужит Пруссии на пользу!»