– Представьте, сударь, – Вёллер вновь повернулся к Волькенштайну, – в Московии на большие праздники еду, вина и мёд доставляют обозами. Столы же, уставленные серебряной и золотой посудой, нередко ломаются под тяжестью блюд!
– За трапезой, – опять поворот в сторону любопытного господина, – прислуживают по двести – триста человек, а в застолье принимают участие…
– Остановитесь, довольно! – рассмеялся его собеседник, – теперь меня всю жизнь будет преследовать желание побывать на их пирушке!
– А вы, сударь, наверняка начитались воспоминаний Йозефа Милха, – заметил Вёллер, – раз у вас такие сведения о московитах. Вы, верно, думаете, что их царь – упырь и кровожадный убийца, а его подданные – безропотные рабы?
– В общем, да, – смутился его оппонент.
– И – напрасно, – тайный посланец вновь обернулся к доктору Томасу. – А знаете, что мне пришлось долгое время держать в тайне своё ремесло врача?
– Отчего же? – поинтересовался тот.
– Иноземные врачи у русских царей не в почёте. И это – обосновано. Дело в том, что отец нынешнего царя, великий князь Василий III умер при весьма странных обстоятельствах. Лекари Теофил и Николо не смогли спасти князя от ничтожной раны. Считается также, что не без помощи врачей была отравлена и мать нынешнего царя – Елена Глинская.
– Всё в руках Божьих, – вздохнул Волькенштайн.
– А я воздам должное вот этой лопатке ягнёнка! – провозгласил Вёллер и вонзил двузубую вилку в приличный кусок ароматного мяса, лежащего на блюде. Затем обильно полил его соусом. – Будем веселиться: нынешний день – наш!
В этот момент закончилась грустная мелодия, которую исполняли музыканты, и зазвучала лирическая романеска. Пел немолодой тенор, которому подыгрывали на флейте и лютне. Но слова вокалиста плохо укладывались в голове старого доктора.
– Позвольте полюбопытствовать, сударь, – обратился он к Вёллеру. – У герцога давние отношения с московитами?
– Ещё в 1517 году герцог Альбрехт обратился к отцу нынешнего правителя Московии, великому князю Василию III за помощью в войне с польским королем Сигизмундом. Русский государь прислал ему своё посольство, и герцог принимал московитов в этом самом зале. Отсюда его нынешнее название. А знаете ли вы, что московский царь Иван IV ведёт свою родословную от Рюрика? Есть сведения, что и Альбрехт Бранденбургский тоже Рюрикович, а это – многое объясняет.
Некоторое время оба молчали, слушая пение, которое начал хор под сопровождение инструментальной капеллы. Наконец, Волькенштайн поинтересовался:
– Я слышал, что царь Иван Васильевич затеял новую войну…
– Да, русский царь мудр. Он понимает, что Руси без моря нельзя. Тем более, он считает, что берега Остзее – это древние славянские земли. Четыре года назад он отвоевал город Нарву и теперь строит там порт, чтобы выйти на морские просторы. Понимаете, что случится, если московиты получат доступ в наше море?
– У них и у нас откроются новые возможности для торговли…
– Да! А я уже говорил, насколько богата эта страна! Представьте, сударь, мы ведём с московитами торговлю: поставляем им янтарь, а они нам – пушнину: куницу, соболя, песца… Мы могли бы торговать этим с Англией и Голландией… Да со всем миром!
– Но в море сейчас хозяйничают шведы…
– Вы правы: придётся бороться с пиратами. Но, думаю, со временем, мы приструним и «викингов».
Томас Волькенштайн обратил внимание на оживлённый разговор проповедника Иоганна Функа со своими приближёнными – Маттиасом Хорстом и Иоганном Шнеллом. Со стороны казалось, что они затевают какой-то заговор – настолько нелепо смотрелась троица на фоне всеобщего веселья.