– Говорят, русской женщины очень красивы?
– Да, сударыня. Но и здесь в Пруссии с красотой дам всё в порядке. А, глядя на вас, хочу заметить, что порой краса удачно сочетается с утончённостью.
– Ах, сударь… Вы мне льстите, и я подозреваю, что неспроста.
– Милая фрейлина. Пусть я провёл полжизни в седле, но, узрев распустившийся цветок с капельками росы на таких нежных и манящих лепестках, вижу в нём величайшее божье творение, а не просто красивую былинку.
– Ах, сударь, вы так восхитительно говорите, что у любой девушки от подобных слов тает сердце.
– Так, может…
– Ах, сударь, отодвиньтесь немного в сторонку. Мужчины так ловко умеют вскружить голову молоденьким девушкам. У вас в Московии, наверное, все кавалеры на это – великие мастера?
– А у вас? Вон, как герр Скалих вьётся вокруг герцогини. Но грех ли это, ведь её супруг довольно стар?..
– Скалих? Он очень любезен, но в отношении того, чтобы дать женщине желаемого… увы, – она кокетливо опустила глазки.
– Что вы говорите? Никогда бы не подумал. А каков красавец! Такому подобрать ключик к сердцу герцогини…
– Даже не думайте, сударь. Он равнодушен к дамам.
– Но он не похож ни на скопца, ни на…
– Он – ни то, ни другое, – она коснулась ладошкой губ казака, призывая того к молчанию. – Мы с фрейлинами много говорили о нём... Он ни к кому из нашего женского общества не имеет ни малейшего расположения. Хотя уместно шутит и улыбается, даже, порой, заигрывает.
– Ну, вот видите…
– Что вы, герр казак… Загляните в его глаза – они пустые! В них нет огня страсти. Вот ваш взгляд, он настолько горяч, что я чувствую его жар на расстоянии...
– Так уменьшите это расстояние, милая фрейлина, и пусть вам станет ещё жарче!
– Постойте, сударь… Не стоит так спешить.
– Но нас никто не видит.
– Вы пользуетесь своим влиянием на нас, скромных девушек, фрейлин герцогини. Вы, наверное, думаете, что все мы так легкомысленны…
– Рядом с вами я не могу думать ни о чём, кроме вас…
– У вас такое мужественное лицо, герр Симеон. Вы так горячи, так неистовы, как…
– …как любой живой человек, сидящий вблизи с такой утончённой красавицей, с такой нимфой.
– Вот именно, что живой. А вот Скалих…
– И чего же ему не хватает?
– Не знаю… Души или сердца? Порою он напоминает куклу. Говорящую куклу. А вот вы… Совсем другое дело. Я… Ой, герр казак…
– Простите, милая фрейлина. Мои губы просто захотели что-то сказать вашим губам.
– Они поняли это…
– Смею ли я надеяться…
– Не спешите, сударь!
– Не спешить? Скоро заканчивается моя служба при докторе Вёллере, и я отправлюсь домой, в Московию.
– Как скоро? – чуть не плача, воскликнула девушка.
– Я бы хотел, чтобы вы отправились вместе со мной, сударыня. Подарите мне надежду! Согласны ли вы пуститься в столь дальний путь с мужчиной, носящим титул «казак»?
– С вами, – чуть дыша, ответила она, – хоть на край света, хоть в саму преисподнюю, хоть в вашу Московию!
«В замке Нойхаузен по ночам поднят мост через ров, зато открыты окна. Свежий воздух несёт в себе целебные флюиды и аромат летних трав с окрестных полей. Даже уханье филина не страшит обитателей, поскольку лес довольно далеко от замка.
Но иногда в полночь зловещий рёв ночного хищника раздаётся совсем рядом. Во внутреннем дворе Замка…»
Глава 7. Схватка
На краю леса, в зарослях ольхи и орешника, стараясь оставаться незамеченным со стороны замка, уже несколько часов стоял человек. Он закутался в тёмно-зелёное покрывало и в мире теней и света практически сливался с листвой деревьев. Его безволосую голову и лицо скрывал капюшон, а взор устремился в сторону Мельничного пруда. Отсюда было удобно наблюдать за путниками, выезжавшими из замка Нойхаузен. Единственная дорога, ведущая от реки в сторону Кёнигсберга, проходила в нескольких шагах от него. Казалось, этого дозорного совсем не донимали комары. Рядом прошмыгнул крупный заяц, над самой головой захлопал крыльями потревоженный белками глухарь, но человек даже не шелохнулся. Могло создаться впечатление, что он неживой, настолько неестественной казалась его скованность. Но блестящие в лучах восходящего солнца глаза, время от времени всё же моргали. Лёгкий утренний ветерок шевельнул зелёную, кое-где украшенную жемчужными каплями листву, и ниточка паутины коснулась узких губ наблюдателя, но он не обратил на это никакого внимания.