«…Время, словно море. В иной день оно ластится кошкой и, тихо мурлыча, трётся о наши ноги. То вдруг принимается бурлить и бушевать, выбрасывая корабли на скалы. К сожалению, время нельзя накопить, сохранить и заготовить впрок. Его можно лишь обменять – на знания и опыт, деньги или власть. Когда человек ценит то, что имеет, а не живёт иллюзиями, тогда он и становится по-настоящему счастливым мореплавателем. Но многие не видят своего счастья, даже глядя ему в глаза.
Время – виртуозный дирижёр. Повинуясь взмахам его невидимых рук, в нашей судьбе, как и в окружающей природе, постоянно происходят перемены. Чередуются времена года, деревья сбрасывают листву, а затем одеваются ею вновь. Старое умирает, уступая дорогу новому. И это – прекрасно, когда всё обновляется и продолжает жить. Гораздо хуже, если люди превращаются в нелюдей, а нежить принимает человеческий облик...»
Глава 8. Осквернители могил
– Вы, герр барон, не доверяете придворным врачам? – спросил Вёллер, входя в высокий холл и осматриваясь.
Дородный слуга, впустивший доктора, отошёл к стене, ожидая приказов своего господина. На улице было достаточно светло, здесь же, в доме высокого вельможи, царил полумрак. На стенах висели охотничьи трофеи – волчьи шкуры, оленьи и лосиные рога, кабаньи головы. Между ними аккуратно развешано оружие – алебарды и мечи, боевые топоры и кинжалы. Такой набор свидетельствовал об основных жизненных предпочтениях хозяина. В глубине помещения, бодро потрескивая берёзовыми дровами, горел камин.
– Да, – ответил Отто фон Трейт. – Вы же знаете, что лейб-медики всё больше ударяются в алхимию и гороскопы. Так вот, если мне понадобится выбирать между медициной и спиритическими сеансами, я предпочту первое. Прошу вас, – комендант Королевского замка сделал жест, приглашающий гостя подойти ближе к камину и сесть за стоящий рядом стол.
Вёллер ещё раз огляделся: просторное помещение с высоким сводчатым потолком, практически пустое. Отсветы огня играли на развешенном оружии и доспехах, кабаньи и волчьи клыки зловеще белели в мёртвых пастях.
– Игнациус, – приказал слуге барон. – Вина – мне и доктору! И неси утку, если она готова!
Исполнитель исчез, и врач остался наедине с пациентом.
– Помнится, – задумчиво продолжил старый вояка, – прежде вы умело лечили. Не прислушаться к вашим советам, было равнозначно выбору смерти. Так происходило до тех пор, пока герцог не сделал вас своим доверенным лицом. Смею надеяться, что ваше блестящее искусство не растерялось по дорогам Европы, а напротив, заиграло новыми гранями, – он усмехнулся. – Садитесь же, доктор!
Они сели за стол. Фон Трейт не спешил излагать врачу свои жалобы, он с интересом посматривал на Вёллера, всем своим видом показывая, что рад принимать дипломата в «родовом гнёздышке». К этому стоило добавить, что дочь барона повзрослела и превратилась в настоящую красавицу, озаботив отца обязанностями по поиску подходящего жениха. С доктором седовласый воин прежде встречался, и не единожды. Лет десять назад Вёллер поставил на ноги фон Трейта после серьёзного ранения: тогда барона сбил кабан во время охоты.
– Что беспокоит доблестного рыцаря на сей раз? – спросил доктор, когда они осушили по первому кубку рейнского.
– Старость, – печально ответил фон Трейт, – дряхлость и ощущение никчёмности... Прошу понять меня правильно, – он улыбнулся уголками губ, – но времена меняются столь стремительно, что я на своём быстроногом Марсе совершенно за ними не поспеваю! Совсем недавно Кёнигсберг был грозной крепостью, а теперь это – роскошный дворец! И мне уже не понять: кто я, военный комендант или какой-нибудь гофмаршал? Раньше, дорогой доктор, в подвалах Кёнигсберга хранились бочки с порохом, а теперь – только с вином. Прежде здесь стоял сильный гарнизон, каждый солдат которого стоил десятка сегодняшних бездельников. А сейчас? Музыкантов в придворной капелле больше, чем воинов, умеющих владеть оружием. Раньше, – продолжал он, – казематы были переполнены пленниками, а сейчас подземелья облюбовали чернокнижники. В прежние времена врачи надеялись на Бога и собственные знания, а теперь ударились в колдовство. Им проще обратиться за советами к духам, чем дать ложку снадобья, облегчающего страдания! Прошу прощения, дорогой друг. Я, по обыкновению, брюзжу. А беспокоят меня припадки болей в костях рук и ног. Суставы опухают, до них невозможно дотронуться, даже лёгкое касание покрывала вызывает нестерпимые мученья. Боль огненными волнами пронзает мои члены сверху вниз с каждым биением сердца. В эти моменты я совершенно обессилен и беспомощен...