Выждав некоторое время, друзья отправились на поиски других свидетельств против Скалиха, справедливо решив, что обвинение оного в искусственном взращивании человеческих существ и поклонении Дьяволу, могут посчитать бездоказательным и клеветническим. «Эти факты я приберегу на крайний случай, – сказал Вёллер. – Если того, что соберу, окажется недостаточным, я готов под присягой рассказать то, что видел в подвалах Кёнигсберга королю Сигизмунду и служителям церкви, пусть даже для этого придётся обратиться к иезуитам!» А пока друзья решили нанести визит Альбрехту Трухзессу фон Ветцхаузену, дворянину, который когда-то не побоялся пойти против всемогущего Скалиха, но потерпел при этом сокрушительное поражение.
Барон фон Ветцхаузен встретил доктора и его спутника настороженно, и, возможно, отказал бы им в аудиенции, если бы не нуждался в помощи врача. Как оказалось, ещё до известного судебного процесса, в Европе на дворянина было совершено покушение. Из-за ранения он не смог прибыть в Кёнигсберг в указанный срок. Получив суровый вердикт от герцога и недвусмысленное напутствие от «доброжелателя» держать рот на замке, «если дорога жизнь», барон удалился в своё имение Гросс Клиттен, где доживал век в уединении, подальше от дворцовых интриг. Рана правого плеча постоянно напоминала о себе, а иногда боль была просто нестерпимой...
Вёллер не стал «тянуть кота за хвост». Осмотрев раненого, он объявил ему свой вердикт:
– Рана запущена, но я приложу все силы для того, чтобы вам помочь, герр барон. Видите ли, порядочных людей среди прусского дворянства становится всё меньше, поэтому я не допущу, чтобы они покидали сей мир раньше времени. – И, прозондировав гноящуюся рану, лекарь достал из неё несколько мелких костных отломков – причину воспаления.
Почти неделю Вёллер не отходил от фон Ветцхаузена: лично менял мазевые повязки, поил настойками, и только убедившись, что его лечение принесло желаемые результаты, обратился к нему с просьбой предоставить хотя бы некоторую часть тех документов, которые тот собрал по делу Скалиха.
– Вот, в чём дело... – с вымученной улыбкой произнёс барон. – Вы хотите довести до конца, то, что не удалось мне? Что ж, будь по-вашему. Благодаря вам, я отсрочил свидание с Преисподней, пусть туда отправится самозванец! Запоминайте адрес... Это – в Кракове. Там живёт мой кузен, кое-какие свидетельства я оставил у него. Я напишу для него письмо. Но ради всего святого! Будьте предельно осторожны!
Если всадник не боится загнать лошадь, то он может проделать путь от Тапиау до Нойхаузена часов за шесть. Два тайных дипломата были в пути уже более восьми часов. Они, конечно, спешили, но не настолько, чтобы причинять вред своим коням.
– А вот и та роща, где нам пришлось скрестить шпаги с живучими уродцами, – печально произнёс Вёллер, когда они оказались вблизи Замка.
– Неприятное воспоминание, – ответил Симеон. – Так это были гомункулусы?
– Несомненно. Причём, я отнёс бы их к подмастерьям. Злобы много, упорства не занимать, но мастерства – никакого.
– И живучи, как... Даже не знаю, с кем сравнить.
– Возможно, один мастер среди них всё же был. Вероятно, тот, кто стрелял из арбалета. Но его слишком быстро вывели из строя, поэтому он так и не смог показать своё мастерство!
– Как странно, – промолвил Жменя. – Такая красота, тишина, благодать... Всё вокруг благоухает, щебечет, радуется жизни и солнцу. И тут же – мерзкие, хищные, бездушные твари!
– Да, дружище. Я подумал о том, что если нам удастся уничтожить Скалиха, то с этими созданиями предстоит повозиться. А кто знает, сколько их наплодили и где они скрываются?
– Ты прав, доктор. Только я считаю, что искать их нам не придётся. Рано или поздно, они сами себя покажут. Мне становится жутко, при одном лишь воспоминании о тех склянках и ящиках с зародышами. Думаю, их создатели не сидят, сложа руки...
– Ты тысячу раз прав, Симеон. Помнишь, как поклонники Сатаны раскапывали могилы? Им были нужны человеческие трупы... Мне думается, что они скармливают их своим чадам, чтобы вырастить существ, неотличимых от человека, – он перекрестился. – Да поможет нам Пресвятая дева Мария в борьбе с дьявольскими кознями!