Сын герцога, юный Альбрехт Фридрих сидел в полутёмном зале и смотрел в окно. На столе горела единственная свеча и лежала открытая книга. Когда отворилась дверь, он даже не повернулся в сторону вошедшего.
– Позвольте войти, ваше высочество...
Молчание. Вёллер не стал дожидаться нежелательных свидетелей и, сделав несколько быстрых шагов, приблизился к принцу.
– Бедный мальчик, – отрывисто произнёс он. – Я знаю, в каком вы сейчас состоянии и пришёл поддержать вас. Я знаю, кто ваш враг, и обещаю скоро избавить вас от него!
Наследник медленно повернул лицо к говорящему. Прежде принц с трудом переносил внимательный взгляд в глаза, даже вполне доброжелательный или любящий… и редко сам смотрел в лицо собеседнику. А тут такой пронзительный взор! В его глазах блеснул огонь свечи, и доктору показалось, что внутри мальчика вспыхнула искорка надежды.
– Альбрехт Трухзесс фон Ветцхаузен пытался помочь вам, но был тяжело ранен и посрамлён. Доктор Томас Волькенштайн тоже пытался протянуть вам руку помощи, и был жестоко убит. Но есть ещё я, Дитрих Вёллер! И я даю вам слово дворянина, что сверну шею Скалиху и всей его компании, а вас избавлю от необходимости притворяться больным и слабоумным! А если и мне доведётся сложить голову, то найдутся другие верные люди. Потерпите ещё совсем немного. И верьте – Господь поможет нам!
Слабая улыбка озарила лицо мальчика.
– Храни вас Господь, храбрый рыцарь. Я не забуду добра, сделанного вами...
Аудиенция была закончена.
На следующий день, 10 сентября, Дитрих Вёллер и Семён Жменя прощались. На востоке едва забрезжил рассвет, а доктор уже был в седле.
– Тебе, Симеон, – в Кёнигсберг, а мне – совсем в другом направлении. Спасибо за всё, дружище. Даст Бог, ещё встретимся! Прими на память о наших необыкновенных похождениях сей скромный подарок, – Вёллер протянул Жмене кинжал, тот самый, со странными зазубринами, который он обрёл на поле сражения с гомункулусами.
– Благодарю тебя, братец! – казак принял подарок. На блестящей поверхности клинка чернела надпись на латыни. – Коль Господу будет угодно, то мы непременно свидимся!
Они крепко обнялись, и доктор выехал за ворота замка. Жменя перекрестил его. Сам он со своей невестой тронулся в путь немногим позже. Его Агна оказалась сиротой, поэтому проводы её в чужие земли не заняли много времени. Анна Мария благословила свою фрейлину, а её подружки, как и полагается в подобных случаях, слегка всплакнули. Девушка превосходно держалась в седле, поэтому путешествие не казалось влюблённым тягостным. Единственное, что оставалось сделать, это – прикупить в городе тёплой одежды и присоединиться к торговому обозу, следующему в Ливонию.
– Какой крутой поворот в моей судьбе, герр Симеон, – произнесла Агна, едва они выехали за ворота.
– Не надо меня называть «герр Симеон», милая. Называй просто «Се-мён».
– Хорошо, Се... мьон.
– Не зябко ли тебе, моё солнышко?
– Когда ты называешь меня так нежно, я таю от тепла, – она звонко рассмеялась. Порой казалось, что она всё ещё не верит в своё счастье.
Дорога свернула в лес. Здесь было прохладно и тихо. Лишь раздавался посвист рябчика: тонкий и протяжный. Близость места, где недавно разыгралось нешуточное сражение, вызывала невольное беспокойство. «Ничего, как минуем этот участок пути, сразу станет веселей», – успокаивал себя казак. Но треснули сухие сучья, закачались ветви ольхи, вспорхнули испуганные птахи и из леса навстречу дипломату и его спутнице выехали три всадника. Семён и Агна остановились. Трое, преградивших им дорогу, тоже. Жменя сразу узнал их: «Святая» троица, – мелькнула невесёлая мысль, – Скалих, Шваубе и Зоннерлихт!»
– Оставайся здесь, – шепнул он невесте, а сам двинулся вперёд.
Скалих не скрывал злорадства, завидев приближающегося к нему казака.
– А где Вёллер? – спросил он.
– Выехал ещё засветло. По приказу герцога, – ответил Семён.
– Куда же? – усмехнулся Шваубе.
– Он – дипломат. Поинтересуйтесь у его светлости.
Шваубе и Зоннерлихт спешились и двинулись было к Жмене, но Скалих жестом остановил их.
– Так ты и есть тот самый... помощник проныры Дитриха, привыкшего совать нос в чужие дела? – Скалих прищурился и положил руку на эфес шпаги.