Теперь я «встала» вертикально и начала подниматься: не быстро, просто мягко скользя, постепенно выдыхая воздух, как учил меня Дэниел: сам он научился этому много лет тому назад у сингапурских ловцов жемчуга. Дэниел поднимался вместе со мной, и мы вынырнули, лицом к лицу, в сотне метров от шхуны и в полукилометре от песчаного острова. До ближайшего острова Сент-Китс было полдня хода.
Мы сдвинули очки на лоб и не торопясь поплыли к шхуне, которая вот уже скоро три года, как была нашим домом. Теперь она называлась Кейси; такое же имя носила и я. Дэниел окрестил ее, он же вырезал и прикрепил к борту новую доску с именем за два дня до того, как мы вошли в пролив Басс-терр французского острова Гваделупы: то был первый оплот цивилизации пвсле нашего бегства с Ямайки, позади осталась добрая тысяча миль пути.
Мы уходили на юг между Виргинскими островами и Анкиллой, северо-восточным торговым портом этой части океана. В тот день море было спокойным, в небе ни облачка. На палубе, с длинной доской и банкой краски расположился Дэниел. Я стояла у руля. Дэниел так соорудил рубку, что штурвал чуть выдвигался вперед из-под ее крыши. Мы им пользовались в хорошую погоду, а в плохую — находились под крышей.
Он растер краску, осмотрел свою кисть и спросил:
— Как вам имя Кейси, мисс Эмма?
— В качестве имени шхуны?
— Да.
— Ну… имя вполне красивое. Для него есть какая-то особая причина?
Он улыбнулся.
— Вы были крещены как Эмма Кэтрин. У имени Кэтрин имеется множество кратких форм. Одна из них — Кейси. Я читал об этом в одной газетной статье давным-давно, в Гонконге.
— Я не знала об этом.
— Я бы хотел назвать шхуну в вашу честь, но так, что бы это было понятно лишь нам двоим.
— Ты так добр ко мне, Дэниел.
Он покачал головой.
— Вы — это все, что у меня есть, мисс Эмма.
Он положил кисть, склонился над доской и начал очень тщательно вырисовывать буквы толстым черным карандашом.
— Мне тоже нужно новое имя, и Кейси мне подходит, — сказала я. — Я обрезала волосы коротко, как у мальчика, и моя судьба теперь — ходить в мужской одежде. Так что очень удачным будет имя, которое может принадлежать и женщине и мужчине. Я имею в виду, когда мы будем с тобой на берегу и ты обратишься ко мне, люди не поймут, какого я пола.
Он взглянул на меня — и впервые за много дней я увидела в его темных глазах насмешливый огонек.
— Если только люди не смотрят издалека, они всегда увидят, что вы — девушка, мисс Эмма. Но, пожалуй, я действительно начну называть вас Кейси, а теперь нам нужно придумать новое имя и для меня.
Я прикусила губу.
— За тобой может быть слежка, Дэниел?
Он пожал плечами.
— Я уверен, что ямайские власти подумали, что я утонул, но они по правилам должны были послать описание моей внешности во все британские владения, за исключением, может быть, необитаемых побережий и островов. Везде, кроме Ямайки, за год это забудется… а на Ямайку мы никогда не вернемся.
Я накинула на штурвал петлю и пошла уравновесить парус. Затем подошла к Дэниелу. Ветер раздувал мою одежду, которая была мне велика.
— Не думаю, что нам придется много общаться с людьми, — сказала я, — кроме случаев, когда мы захотим немного подзаработать перевозкой грузов с одного острова на другой. Но и тогда мне лучше не раскрывать рта в присутствии людей. Мой акцент может вызвать их любопытство.
— Если только вы не начнете говорить на ямайско-креольском наречии, мисс… Кейси. А вы умеете это делать великолепно. Я слышал, как Мэй смеялась от души, когда вы подражали.
Это была правда. Я вновь подошла к рулю. Мне пришло в голову, что и руки мои, и лицо уже достаточно загорели и обветрились, чего не могла бы позволить себе ни одна английская леди. Даже теперь уже я могу сойти за девушку испанского или португальского происхождения, с примесью северо-европейской или американской крови: это как-то объяснит не черный цвет моих волос. В Вест-Индии встречались всякого рода смешанные браки, поэтому моя внешность не привлекла бы внимания, пока я не заговорила бы как воспитанная англичанка. Однако выдавать себя за родственницу Дэниела я никак не могла: во мне не было китайской крови.
— Дэниел, если нам когда-либо придется объяснять степень нашего родства, я думаю, лучше всего подойдет легенда о том, что на одном из островов ты купил креольскую девушку у отца-пьяницы за несколько мешков копры. Что-нибудь в этом роде.