Сама не зная почему, я направилась к носилкам. Мистер Круз удивленно взглянул на меня и отступил в сторону. Я опустилась возле носилок на колено и тут услышала, как Дэниел медленно говорит:
— Могу я оставить здесь Кейси с вами и вашей женой, до моего возвращения, мистер Круз?
Прежде чем священник ответил, я резко обернулась и громко сказала:
— Нет! Нет, Габнор. Моя не останется с этим святошей. Или оба идем на Ла-Фасиль, или оба остаемся.
Когда я поглядела вниз, то увидела, что глаза американца раскрылись шире и он внимательно смотрит на меня. Белки глаз были желтыми, в глазах стояла боль, но я увидела в них удивление и интерес. Я поняла, что он находился в сознании в течение всего разговора, что означало: он знает, что теперь его жизнь полностью зависит от моего решения.
Губы его, пересохшие и потрескавшиеся, слегка раздвинулись в подобии улыбки.
— Привет, Кейси, — хриплым шепотом сказал он.
— Почтение, мистер, — глубоким «туземным» голосом ответила я.
Мы посмотрели друг на друга. Он слегка тряхнул головой и проговорил:
— Вот такой вот небогатый выбор, маленькая леди.
Теперь было слишком поздно. В те секунды, что мы обменялись взглядом, он стал для меня не далеким, а реальным страдающим человеком. Я встала и взглянула на Дэниела:
— Моя не хотеть сидеть и смотреть, как он будет тут умирать, Габнор. Твоя женщина говорит, что нужно везти его на Ла-Фасиль.
8
Мы плыли уже полчаса. Мистер Редвинг был привязан к носилкам, а носилки были прикручены прочными веревками к крепежным брускам, которые, в свою очередь, тоже были закреплены на рубке. Эти меры безопасности доказали свою эффективность в плохую погоду, когда нам нужно было идти на всех парах.
В трюм было загружено столько камней, сколько могли успеть накидать туземные мальчишки мистера Лэтема. Нам нужен был груз для балланса. Жена мистера Круза снабдила нас настойкой опия, чтобы облегчить боль пациента. Мы запаслись мелкоколотыми дровами, чтобы быстро растопить бойлер и чтобы был пар для двигателя в случае необходимости. Ветер был попутный, но если он станет слишком силен, то нам придется полагаться на двигатель.
Идти с ветром за кормой — не легко, но за годы плавания «Кейси» стала частью нас самих. Мы изучили судно досконально, поэтому наверняка знали, на сколько дюймов поднять или опустить парус, чтобы достичь наилучшего хода. Постоянно меняющийся ветер означал постоянную работу, и большая ее часть ложилась на Дэниела, потому что я стояла у руля. Дэниел считал, что я лучше чувствую шхуну у руля, чем он, и могла выжать из «Кейси» максимальную скорость. Вероятно, в этом была доля правды.
Первые три часа мы шли почти под полным парусом, но потом ветер усилился, и мы вынуждены были свернуть главный парус, чтобы не отклониться от курса, и зажгли бойлер. Начался ливень, и я совсем промокла, поскольку стояла у руля на палубе, а не в рубке. Я сама так решила — с этого места я могла лучше слышать Дэниеля. Каждый час Дэниел сходил вниз взглянуть, все ли в порядке с мистером Редвингом. Теперь Дэниел решил сменить меня у руля.
— Приготовь кофе, пока это еще возможно, Кейси. Налей туда немного рому и попробуй напоить его, — кричал он сквозь ветер.
— А ему можно пить? — прокричала я. Палуба так кренилась, что в одну секунду я смотрела на Дэниела сверху вниз, а в следующую — наоборот. Он пожал плечами и прокричал в ответ:
— Миссис Круз сказала, что ему нельзя есть перед операцией. Она не запретила пить, а бедняга продрог. Горячий кофе с ромом его немного согреет.
Я пошла вниз и опустилась возле мистера Редвинга на колени. Было еще утро, но небо настолько потемнело, будто наступили сумерки. Глаза его были закрыты. Я вытерла мокрые руки одеялом и потрогала его лоб. Он был холодным и влажным. Мистер Редвиг открыл глаза.
— Габнор спрашивает, как вы тут, мистер?
Я забыла, что должна говорить с полутуземным акцентом.
Он некоторое время смотрел на меня с любопытством, затем медленно проговорил:
— Я слышу вас… уже достаточно долгое время, милая. Вы — не та, за кого себя выдаете. Вест-индская девушка-полукровка не может так превосходно говорить по-английски. Я не могу его даже повторить: «Нам придется опустить главный парус, Габнор. Ты сможешь, или я должна бросить штурвал?» — мистер Редвинг слабо улыбнулся. — Впрочем, я могу привести множество других примеров.