— Не знаю, дорогая. Это в самом деле не похоже на Чеда. Но он обычно очень решителен. — Она нежно посмотрела на меня. — Как ты.
— Я? — Я была поражена.
— А разве тащить через весь остров, в ураган, на носилках больного — это не решительность?
— Но мне было некогда даже задуматься над этим, Лайза.
— У тебя было более чем достаточно времени для размышлений, но я не собираюсь с тобой спорить. Это сделает за меня Сэм.
На следующий день мы наняли извозчика, чтобы доехать до порта. Грохот экипажей в Блэкуэллском туннеле напомнил мне день, когда я сошла на берег с корабля «Эвон»: трепеща и надеясь в лучшем случае отыскать место посудомойки — и была встречена Лайзой Локхарт, которая подарила мне новую жизнь, более счастливую, чем можно было вообразить. В порыве благодарности я сжала ее руку.
«Дервент» прибыл немного раньше назначенного времени, и когда мы подъехали, уже стоял на рейде; но казалось, прошла вечность, пока началась высадка. Лайза раскраснелась от возбуждения, я тоже нервничала, Чед опирался на трость со своим обычным спокойствием.
И вот появился Сэм Редвинг, пробираясь сквозь толпу со шляпой в руке и неся с собой небольшой чемодан. Он оказался выше, чем я его запомнила, загорелый и выглядевший здоровым, с дружеской улыбкой. Я чуть отошла, чтобы не мешать его встрече с Лайзой и Чедом. Подойдя к нам, он просто бросил наземь шляпу и чемодан, схватил в объятия Лайзу и поднял ее над землей с восторженным возгласом.
— Лайза, дорогая! Как хорошо дома! — Он поставил ее на землю и сердечно поцеловал. — Я всегда опасаюсь, что когда-нибудь приеду домой и обнаружу, что какой-то красавчик женился на тебе.
Она рассмеялась, хотя на ее глаза навернулись слезы. Поправив шляпку, Лайза ответила:
— Это будет, когда рак на горе свистнет. С приездом, Сэм.
— Спасибо, Лайза, спасибо, девочка. А как тут наша Мелюзга? — он схватил Чеда за руку и шутливо хлопнул его по плечу. — По-прежнему одерживаешь победы, Мелюзга?
— Скорее свожу концы… — отозвался невозмутимо Чед, но чувствовалось, что он также очень рад. — Ты уже поправился, Великий Вождь?
— Я совсем как новый, и мы знаем, кого за это надо благодарить. — Сэм смотрел на меня из-за плеча Чеда. — А-а… Кейси… Дай-ка я тебя разгляжу. — Он взял меня за руки и не отрывал от меня изумленного взгляда. — Господи, я едва тебя узнал, милая. У тебя отросли волосы, и лицо уже не такое смуглое, как у цыганки. И еще на тебе милое девичье платье, просто картинка. Ха, а ты мельче, чем я думал. Как же, черт возьми, тебе удалось меня вытащить с той посудины? — Он сжал мою руку и повернулся к Лайзе и Чеду. — При помощи блока и тали, поднять на скалу, в такой ураган…
Я почувствовала, как кровь залила мои щеки от этих слов, и поспешно произнесла:
— Я так счастлива снова видеть вас, мистер Редвинг!
— Сэм. Ты обещала звать меня Сэмом. Помнишь?
— Да, простите. Простите, я стыжусь и волнуюсь, но… я хотела от всего сердца поблагодарить вас за то, что вы отправили меня к вашим друзьям, к Лайзе и Чеду. Они заботились обо мне, как о родной сестре.
Сэм кивнул. Взор мой был устремлен на Лайзу. Та смотрела на Сэма. Вновь обернувшись к нему, я встретилась с его странно пристальным взглядом. В следующее мгновение Сэм отпустил мои руки, рассмеялся и повернулся, чтобы взять свои шляпу и чемодан.
— Пойдемте-ка все домой.
Но в тот краткий миг, когда я встретилась с ним глазами, я ощутила неловкость. Я не могла найти ей объяснения, но, похоже, причиной ее было внезапное предчувствие, что впереди меня ожидает неведомая опасность.
14
По дороге домой и за обедом, который я приготовила, мы беспрестанно смеялись и разговаривали. Хотя вся неделя была дождливой, в день приезда Сэма небо было ясным, зимнее солнце согрело воздух. После полудня перед чаем мы пошли прогуляться через парк к реке. Это было желание Сэма: он сказал, что любит Гринвич, и, хотя ему часто приходится покидать его, он всегда с радостью возвращается.
В этом я уже готова была согласиться с ним, поскольку даже за то время, что прожила здесь, я успела полюбить эту часть Лондона. Здесь каждый булыжник мостовой, каждая пядь набережной дышали древней историей. Я часто любовалась Королевским домом, колоннадой Уоренна вокруг Королевского Морского Колледжа: я мысленно наполняла пространство событиями прошлого.
К полудню улицы наполнились криками торговцев, точильщиков ножей и плотников, разносчиков имбирного печенья. Всюду были ларьки, в которых торговали креветками и береговичками, мидиями, рожками и угрями. Разносчик сдоб звенел колокольчиком. Мороженщик с коробом, шарманщик, уличный скрипач с обезьянкой на цепи, трио певцов-негров, — это так отличалось от всего, что меня окружало на Ямайке.