Я не хотела льстить себе, однако у меня не было сомнений, что он увлечен мной; может быть, главную роль здесь сыграли разыгравшаяся драма и тайна, которая окружала меня. Теперь, когда ему была известна правда обо мне, я надеялась, что покажусь ему менее привлекательной, однако боялась, что его чувства окажутся более сильными.
На следующий день было воскресенье, и вечером мы все вместе пошли в гринвичскую церковь. Сэм не желал идти: он утверждал, что является язычником-индейцем, но Лайза отмела все его протесты.
— Когда ты в Англии, ты обязан ходить в церковь вместе с нами по воскресеньям, не следует отрываться от семьи, Сэм. У меня и без тревог о твоей душе хватает забот.
— О моей душе? Но похоже, у меня ее нет, дорогая.
— Ерунда, просто она скрыта от глаз. Если хорошо постараться, то рано или поздно ее можно обнаружить.
В церкви в тот вечер был полковник Браун. Когда мы встали для исполнения второго гимна, Аайза слегка толкнула меня, указав налево, и я увидела на боковой скамье на один-два ряда впереди от нас высокую фигуру. Когда мы покидали церковь, викарий поприветствовал Сэма, и они поговорили несколько минут. Проходя мимо галереи, мы встретились с полковником. Он поклонился и поздоровался с нами. Чед тоже поклонился в ответ, а когда полковник отошел на несколько шагов, пробормотал:
— Судя по твоему описанию, Лайза, это и есть дворецкий Кейси.
На обратном пути Лайза рассказала Сэму о полковнике.
— Я уверена: он лишь притворялся, что ищет место дворецкого, а сам пытался завязать знакомство с Кейси, — хихикнула Лайза. — Он очень странно на нее смотрит, как будто… пристально изучает.
— О, Лайза, у него просто такой проницательный взгляд, — сказала я. — Возможно, это привычка военного. — В тот момент я была не столько озабочена полковником Брауном, сколько тем, как пристально смотрит на меня сидящий в экипаже напротив Сэм — я постоянно выглядывала из окна, только чтобы избежать его взгляда.
В течение всего дня я чувствовала себя напряженно. Сэм был счастлив вернуться домой, а Чед был рад видеть его вновь, заявив, что возвращение Сэма восстановило в семействе равновесие. Но я не могла не заметить, как Лайза бросает взгляды на Сэма, когда думает, что за нею никто не наблюдает; не могла я также не заметить явного интереса Сэма Редвинга ко мне. Это встревожило меня, и я с нетерпением ждала наступления следующего дня, когда я вновь вернусь к своим обязанностям в доме и в агентстве.
— Твои обязанности теперь, когда Сэм дома, не изменятся, Кейси, — сказала Лайза вечером, после игры в ма-тзянг. — Если он встанет вовремя, то позавтракает с нами; а если нет — то пусть Эми приготовить что-нибудь для него. — Она обернулась к Сэму: — Обычно ты проводишь целые дни в городе, не так ли, а значит, ты либо зайдешь на ленч куда-нибудь в заведение, либо можешь пообедать здесь, когда Кейси приготовит ленч для Чеда. А потом ты можешь обедать с нами, если, конечно, Кейси не возражает готовить на четверых.
— Я не хочу причинять ей никаких беспокойств, — улыбнулся Сэм.
— В этом нет никакого беспокойства, однако мои способности в кулинарии весьма посредственны, — сказала я.
— Но не столь малы, как способности Лайзы, готов поклясться, — усмехнулся Сэм.
Я нахмурилась.
— Вы несправедливы.
Он был удивлен.
— Лайза не возражает. Она и сама признает, что плохо готовит.
— У Лайзы много работы в агентстве. Она не может делать все.
— Ты очень преданна и очень мила, Кейси, — сказала Лайза, — но я бы не готовила лучше, если бы не была занята в агентстве. — Она взглянула на Сэма: — Сэм, милый, ты богат или беден на настоящий момент?
Он некоторое время размышлял над ответом.
— Нечто среднее. Можно было бы сказать, что у меня — все о'кей.
— У тебя — что?..
— Все о'кей. Это выражение в ходу у американцев. Оно означает «все хорошо». Да. Прекрасно. Все в порядке.
— Как оно пишется? — спросил Чед.
— Всего двумя буквами: О и К.
— Почему же именно так?
Сэм пожал плечами.
— Понятия не имею. И никто не может объяснить. — Внезапно его глаза сверкнули. — Ах, да: за разговорами о кулинарных способностях я кое-что упустил из виду, рассказывая об урагане. Когда Кейси напоила меня горячим кофе, как раз в самый разгар…
— Не надо, Сэм, — сказала я, вставая. — Вы говорили об этом весь обед, а если вы собираетесь начать сначала — будьте добры подождать, пока я лягу в постель. Вы столько говорите об этом, что я чувствую себя очень неловко.