Мертвецы стучали руками по дверям подъездов, ведь остатки их мозгов твердили им неуверенно, что шуметь могут только люди, а люди заходят в подъезды.
— Пионерам на заметку: в дождь по городу лучше не болтаться, — пробормотал я и сунул в зубы сигарету.
Извлекаю из ножен палаш и начинаю движение к станции метро «Зенит», через Приморский парк Победы. В парке зомби очень мало, но каждый из них хочет засвидетельствовать мой визит и лично пожать мне зубами конечности…
После восьмого мертвеца, заколотого или зарубленного без особой жестокости, вспоминаю, что мне надо развивать Наполеона, поэтому меняю маски.
— Пютэ мьерде… — процедил я, когда увидел стоящих в пруду мертвецов.
Они недоуменно водили руками по воде, пытаясь понять природу явной визуально-звуковой аномалии.
Решаю игнорировать пловцов, твёрдым шагом двигаясь к станции метро.
Немного печально видеть брошенные тележки с попкорном и мороженым, а сильно печально встречать по пути детские коляски. Мир — это жестокое место, особенно нынешний. И жесток он ко всем, без поблажек на пол и возраст.
Миллиарды жизней — ради чего? Да просто не повезло. Нам всем очень сильно не повезло.
Спускаюсь в метро по неработающим эскалаторам и чуть не ловлю грудью пулю. Некий дед с двухстволкой, резко развернувшись и выпучив глаза в испуге, дёргает крючок, я бросаюсь в сторону и пропускаю заряд дроби.
— Ополоумел, ле кон?! — выкрикиваю я, скрываясь за колонной.
Дед тоже, не будь дурак, занял укрытие.
— Эй, не стреляй, моржа мне в жопу! — крикнул мне в ответ дед. — Я с испугу! Случайно получилось!
— Не буду стрелять! — воскликнул я. — Бывает! Ты кто такой и чьих будешь?!
— С Васильевского! — ответил дед. — А ты чьих?!
— Агату Петровну знаешь?! — спросил я.
— Знаю! — уверенно ответил дед.
А я думаю, что по-настоящему не знает. Никто, сука, не знает.
— Кто она такая?! — спросил я, чисто на всякий случай.
— Лидер нашей общины! — ответил дед. — Раньше работала в Казахстане где-то, но на пенсии давно! Так чьих ты сам будешь?!
— Внук я её! — сообщил я ему. — Дмитрий Верещагин.
— Тот самый, что ли?! — удивлённо вопросил дед. — Я выхожу, не стреляй!
Я тоже выхожу, но держу левый обрез наготове.
Вижу перед собой мужичка лет пятидесяти, никакой он не дед, в сером ватнике, чёрных брюках, кирзовых сапогах и с ТОЗ-34 в руках.
— Ребята, это свой! — крикнул дед через плечо. — Подходи, Дмитрий!
Подхожу к нему и вижу, что к нам приближаются другие люди — парни и женщины, вооружённые оружием ближнего боя.
— Вы чего с одним ружьём сюда попёрлись? — удивился я.
— Мы тут с экспедицией, — ответил дед. — Я — Сергей Николаевич Аршанин, недавно присоединился к общине.
— Р̀ад знакомству, — кивнул я ему и пожал протянутую руку. — Что за экспедиция такая интересная?
— Боевая группа тут была два часа назад, — пояснил Аршанин. — Должно было быть безопасно.
— На улице дождь, мертвецы забарахлили и начали шататься по городу, — предупредил я. — Так что не очень-то и безопасно. Лучше уходите обратно, а то кранты вам всем.
— А ты чего в метро забыл-то? — нахмурил брови Сергей Николаевич.
— Перемещаться так удобнее, — объяснил я. — Не хочу руки лишний раз марать.
— Так и говорил я Соколовскому, что на поверхности идея лежит! — хлопнул себя по бедру Аршанин. — Суперы точно ходят, а значит, небезопасно это нихрена! Но кто ж, якорь мне в гузно, меня, старого, послушает?
— Припасы ищете? — спросил я.
— Да, электронику всякую, провизию, оружие, если повезёт, — покивал Сергей Николаевич. — Но, медуза мне в печень, сейчас вертаемся обратно! Ну его к бесам!
— Правильное решение, — похвалил я его. — Тогда мне с вами по пути.
Глава одиннадцатая
Параллельная бомбардировка
Вроде отсутствовал чуть меньше недели, а город за это время существенно изменился…
Первое, что бросается в глаза и в нос — дым пожаров. Что-то сгорело и чадит на весь город, поэтому на улице удушливый смог, вернувшийся сразу, как прекратился дождь. Слабенький запашок гари чувствовался и во время дождя, но я не придал ему особого значения, ведь одиночные здания загорались и до этого — где-то проводка, где-то выжившие что-то нахимичили, но тушить пожар никто не ехал и квартиры или дома полностью выгорали. Сейчас же ясно, что горит по-крупному…