Но это были только, так сказать, симптомы болезни. Истинная же проблема заключалась в неопределенном Статусе Аттия Бузмы.
Искренне желая научить нашего героя всем премудростям караванной торговли, – Вист Тадий определил его в младшие погонщики. Как правило, эту обязанность выполняли дети лет десяти-двенадцати, постигающие науку перегонки караванов под наблюдением отцов и старших братьев, или, разные прибившиеся к каравану люди без профессии. Когда-то, сам ныне почтенный купец, приняв полностью разорившееся дело своего отца, начинал свою карьеру в этом качестве и был твердо уверен, что не постигнув все азы Перегона, и особенности жизни и мышления погонщиков, – нельзя стать настоящим купцом-караванщиком.
И если бы наш герой действительно был простым погонщиком, – несколько хороших взбучек, сопровождающиеся пояснениями, в чем он ошибся, быстро научили бы его вести себя правильно.
Но он простым погонщиком не был. Утром он вставал, ел из общего котла, обихаживал лошадей, к которым был прикреплен, и навьючивал их. Но стоило каравану тронуться в путь, он занимал место около Старшего караванщика, и вел с ним какие-то беседы.
А Старший Караванщик, – подобно капитану корабля, был первым после богов, на все время движения каравана. Он имел право наказать, выгнать и даже убить любого, кто к каравану присоединился. Так с какой стати, какой-то молокосос…???
Конечно, будь Аттий Бузма Купцом, или Господином, существом стоящим куда выше обычного погонщика, – никто бы даже и фыркнуть в его сторону не посмел. Но он не вел себя как господин…., хотя и на человека, искренне старающегося стать погонщиком, он тоже не походил.
Но и сам Аттий Бузма не слишком-то пытался наладить контакт со своими спутниками, привычно не обращая внимания на их недовольство или насмешки.
Если бы он посмеялся над своими промахами вместе с другими, – он смог бы завоевать расположение, покровительство и помощь окружающих. Если бы откровенно злился, – опасение разозлить того, к кому покровительствует Старший Караванщик Вист Тадий, – заставило бы его недоброжелателей прикусить языки, и подслащивать его же промахи лестью и добрыми советами.
Но он, по своей старой привычке, либо абсолютно не реагировал на насмешки, либо делал вид, что не реагирует. Из-за чего и прослыл надменным снобом, считающим себя настолько выше каких-то там караванщиков, что даже не снисходит до просьб о помощи. У окружающих быстро сложилось мнение о нем, как о неумехе, неженке, бестолковом маменькином сыночке, в жизни своей палец о палец не ударившим. А люди, добывающие хлеб свой насущный тяжким трудом, – таких не любили. И отнюдь не стремились таким помогать, а вот напакостить, по мелочи……..
Правда вскоре он втянулся. Перестал делать банальные ошибки. Подсматривая за другими, – выучился всему тому, что должен знать простой погонщик. Так что даже самые пристрастные критики, как не старались, не могли зацепиться своими ядовитыми языками за его промахи, и потому просто перемывали его «высокомерные косточки».
А что касается самого Виста Тадия, – он был в полном восторге от своего ученика. Несмотря на некоторые опасения что племянник Аттия Бикма, негласного лидера Второй Гильдии, окажется высокомерным бездельником, – Аттий Бузма, оказался и впрямь достойнейшим юношей, исполненным всяческих добродетелей. Он был неприхотлив, прилежен, старателен, почтителен, умен, честен…, перечислять все его достоинства было бы слишком долго. Некоторые достоинства, с точки зрения Виста Тадия, даже были лишние. Например, в разговорах о своем дяде, его доме, и собственных перспективах унаследовать все его имущество, – он был до безобразия скромен. Конечно это делало честь молодому человеку, даже в столь юном возрасте умеющего хранить семейные тайны от чужих ушей. Но ведь так хотелось узнать побольше, о таком таинственном, и неоправданно влиятельном человеке, как его дядя! Но увы, он молчал, и стоило только попытаться прощупать почву в этом направлении, – вежливо, но твердо переводил разговор на другую тему.
Наконец, спустя две недели пути, они подошли к пограничной крепости, стоящей практически в «тени» Гор. Это был последний реальный оплот Империи на их пути. На земли, лежащие дальше в горах, власть Империи распространялась только юридически. А фактически принадлежала многочисленным кланам горцев.
За последние триста лет, благодаря карательным операциям, происходящим с регулярностью примерно раз в десятилетие, – горцев «убедили» признать над собой власть Империи и прекратить многочисленные разбойничьи набеги на Ее земли. До того, эти набеги, совершались с пугающей регулярностью и были существенной составляющей экономической и культурной жизни Горцев.