– Значитца, – Простил тебя Прощающий?
– Да Старший погонщик Дисий, – его милость велика!
– Иногда даже слишком, – недовольно пробурчал Дисий, – А бумага соответственная есть?
– Вот она.
Дисий, из почтения к Прощающему обтерев жирные пальцы, небрежно взял поданную Аттием Бузмой бумагу. Начал вчитываться недовольно хмуря брови. По его лицу было видно, что что-то ему в ней, явно не нравится.
– Что-то чудная больно бумага-то, гладкая такая, да белая, аж в глазах блики сияют, – еще более недовольно пробурчал он. – И написано больно кудряво, и чернила какие-то…, навроде как золотые, что ли? А подпись та эта чья? Чтой-то, я не разберу….
И вдруг, по вытянувшемуся лицу Дисия, Аттий Бузма понял что тот, наконец разобрал, КЕМ, подписано данное прощение.
Дисий суетливо вскочил, сорвал с себя шапку…, уронив при этом бумагу в жирный соус. Взвыл от ужаса, выхватил бумагу из миски, и застыл с выпученными глазами, не зная что делать дальше.
Все это заинтересовало его товарищей, – Дисий был человек уважаемый и даже со Старшим Караванщиком, держался почтительно, но без подобострастия. А тут вдруг, какая-то бумажка….
– Да что там такое? – поинтересовалось общее собрание.
– Понтифик…..
– Что «Понтифик»
– Сам Понтифик ему бумагу подписал!!!!!!
– Да быть такого не может…. Да что бы сам Понтифик…. Да как же так, ведь…. Да может, – бумага не настоящая….
– Да ты посмотри на бумагу-то. Вишь какая гладкая да белая. А чернила то, чернила то какие! Ажно светятся аки солнышко…. Не, точно подлинная Бумага то.
С Бумаги мгновенно была стерта жирная отметина. И О Чудо. Соус не оставил на Чудесной Бумаге не единого следа!!!! После такого чудесного Воскрешения, – сомневаться в подлинности Бумаги, никто уже не осмелился.
Занс, с его занудным, по-десятому разу пересказываемым рассказом о том, как жрецы Кондратия испытывали «его непорочность», (формулировка самого Занса, автор тут не причем), – был мгновенно забыт. Да он и сам забыл про свой рассказ, и, на правах старого друга, стал жадно требовать от Аттия Бузмы пояснения по поводу Чудесной Бумаги.
Другие караванщики, до той поры настороженно относившиеся к нашему герою, памятуя про его «зазнайство», и «свирепую кровожадность», после явления Такой Бумаги, – вообще боялись тревожить его своими расспросами. Так что требования Занса были встречены негромким гулом одобрения…
И Аттий Бузма рассказал. Ох уж он и рассказал. Ох и наврал же с три короба! Да что там какие-то короба? – трех верблюдов не хватило бы, чтобы увезти столько вранья!
Тут было и чудесное явление самого Прощающего Настоятелю одноименного Храма, накануне приезда их каравана в Сшистшиз. И встреча настоятелем Аттия Бузмы на пороге Храма. И их совместное жертвоприношение ста дециев Прощающему, (не уж-то ста?!?!?!). И второе появление самого Прощающего, да не одного, а вместе с Проходимусом, богом дорог и погонщиков. И о том, как Проходимус перенес его Аттия Бузму вместе с настоятелем в Город, в резиденцию самого Понтифика, и о……
Впоследствии и сам Аттий Бузма не мог объяснить сам себе, чего это он так разоврался в тот вечер. Может быть, тут сыграло роль желание утереть нос высокомерному Дисию. Может, – хотелось помочь Висту Тадию, может, это было простое хулиганство, может, так подействовало вино, может, – льстило внезапное внимание, а может…..
А может быть все вышеперечисленное вместе взятое, сыграло свою роль. Но нам, теперь доподлинно известно, благодаря чему с тех пор Храм Прощающего в Сшистшизе пользуется такой популярностью, и почему толпы паломников ежегодно стирают ноги, ради посещения этого святого места.
А спустя три дня, караван Виста Тадия ушел из Сшистшиза. Эти три дня, были одними из самых удивительных в жизни нашего героя. Тот почет и уважение, которое ему оказывали его новые друзья, – произвели на него совершенно особое впечатление….
А ведь, самое смешное было в том, что он их никак не заслужил! Просто много и гладко врал! И предъявил бумажку, которую ему почти насильно всучил настоятель Храма Прощающего.
И после этого, его едва ли не на руках стали носить! И делали это те самые люди, которые беспричинно ненавидели его предыдущие два месяца.
Сейчас, он с удивлением вспоминал, как раньше, мечтал быть таким как все! мечтал слиться с толпой обыкновенных людишек. Ничем от них не отличаться. Быть….
Но сейчас он понял, – он хочет быть выше толпы. Он хочет…, чтобы все было как раньше, когда он был…, но…..
В общем, он хочет быть исключительным, особенным, уникальным, – но чтобы обычный обыватель не швырял в него камни, как это происходило когда он был помоешником. И чтобы на него не косились с удивлением, как тогда, когда он был ручной обезьянкой Кастета. И не смотрели с брезгливым омерзением, как смотрели на него когда-то Караванщики….