– Нет, уже второй день в отключке…. Тащим его, ублюдка поганого…. Зачем? Лучше б сразу прирезали. – А вот это уже был чистый горский выговор.
(И это тоже было знакомо. Точно также, только много-много лет назад, такие же равнодушные голоса обсуждали вопрос, стоит ли его лечить, или сразу добить из жалости).
– Давай тащи! Я тебе не зато плачу, что бы ты тут рассуждал….
– Ха!!! И это ты называешь платой. Жалкие десять дециев!
– Ах ты жалкий горский оборванец. Помнится когда ты первый раз в своей ничтожной жизни, увидел целых десять дециев на одной ладони, – ты клялся что ради них на коленях переползешь через все горы с севера на юг!
( Судя по голосам, – говорившие были смертельно уставшими, и от того раздражительными…).
– Но я тогда не знал, что придется связываться с миротворцами! Ты сказал, – «…Прогуляться по горам, и кое-кого похитить….». О том, что придется удирать от миротворцев, ты ни слова не сказал!
– А ты думал, что за десять дециев тебе предложат украсть овцу? Ну и глуп же ты парень.
– Я глуп!?!? Ах ты тварь…..
( Стремительный, но краткий полет, примерно с высоты плеча человека. Удар о камни погрузивший его в темноту….).
…. – Вот ведь жалкий горский ублюдок, с кинжалом на меня полез! Вот и запихивай теперь свои кишки обратно в брюхо…. Жалкая тварь, теперь придется одному тащить этого гавнюка….
(На сей раз, это не было диалогом. Голос не говорил, а скорее бормотал про себя, и бормотал, явно не ожидая ответа. Если не считать ответом громкие стоны…).
…. – И где этот ублюдок Прокад? Ему уже давно пора появиться…. Если только эти злыдневы миротворцы, не прирезали его вместе со всеми его людьми.
(Повторная отключка, видимо не была слишком долгой. И это последнее падение словно бы что-то прояснило в его голове. Он уже не просто слышал и видел, он начал осознавать услышанное и увиденное).
– О Боги, сколько людей пришлось положить из-за одного единственного пацана! Да этот гаденыш должен уметь срать чистым золотом, чтобы окупить всю эту кровь…. Ладно еще горцы, этого дерьма никто не считает, но Визил и Гекат, ради чего они погибли? Да и миротворцы, они же имперские солдаты, нам их точно не простят!
(Сильные руки подхватили тело Аттия Бузмы и одним рывком забросили его на спину. Судя по тому, как это было сделано, наш герой пришел к выводу, что его…, враг(?), был человеком ловким и сильным. Да и поступь этого человека была достаточно твердой, даже несмотря на груз и смертельную усталость.)
Так он и шел примерно час. Во время ходьбы, человек похитивший Аттия Бузму не разговаривал, а только дышал, размеренно, но с хрипотцой. К концу часа дыхание его участилось и стало более хриплым. Он все чаще начал спотыкаться.
Наконец он остановился и аккуратно сбросил свой груз на мягкую землю.
И очень вовремя. Еще немного плавного покачивания на спине этого похитителя, и наш славный герой, банальнейшим образом сблевал бы ему на спину. Чем бы и выдал факт своего выхода из забытья. А это пока не входило в его планы….
А что же в его планы входило? – А в его планы входило ехать на спине своего врага как можно дольше. Ибо с каждой минутой, каждым шагом этой езды его силы прибавлялись, а вот сила врага стремительно уменьшалась.
Конечно, он еще был слишком болен и слаб, чтобы выйти один на один, даже против уставшего, но здорового противника. Но ведь тот когда-нибудь уснет…. И тогда Аттий Бузма постарается сделать все от него зависящее, чтобы враг никогда больше не проснулся.
Так и случилось. Ближе к вечеру, измученный похититель сбросил свою добычу на землю, и присев рядом, вяло съел сухую лепешку и немного твердого овечьего сыра. Запив этот скудный ужин вином из фляжки, он устало привалился к плоскому камню и мгновенно заснул. Аттий Бузма выждал еще около часа, а потом медленно подполз к своему врагу, и вынул его собственный кинжал из ножен на поясе. В последнюю секунду, тот, почуяв неладное проснулся, и даже попытался перехватить руку с ножом, приближающуюся к его шее, но было уже поздно. Одно простое движение ножом по горлу и враг забился в судорогах, хрипя и булькая кровью. Аттий Бузма напился этой крови….
Напился, не потому что это была кровь врага, а потому что это была пища. Пища, которая придаст сил его измученному телу.
Не то, что бы он очень хотел есть. Скорее наоборот, – при мысли о еде, его начинало поташнивать. Видимо когда река тащила его тело по камням, он, перед тем как нахлебаться воды, – хорошенько приложился головой о средних размеров скалу. И судя по тому как он себя чувствовал, – скала от этого столкновения раскололась.