Все это окончательно и бесповоротно доказывало, что Ярл жив. И этот факт, больше всего раздражал и печалил нашего Великого Вождя.
– Как же так, – думал он, – Что произошло? – Обман, предательство, или просто неудача? Нанес ли Белый свой удар? И что произошло дальше? Может Ярл был просто ранен, и не смог организовать отпор нашему наступлению. Или кто-то предупредил Ярла, о задаче Белого. И тот изловил его, и под пытками проведал о наших планах. Но Белый ничего толком о наших планах и не знал. Даже наоборот, мы снабдили его ложной информацией. Да и как можно было об этом узнать, если про Белого знали только я, Безопасность, Одноухий и Большая Шишка. Неужели кто-то из них нас предал?! А может никакого удара и не было. Может этот Белый с самого начала работал на него. И мнимая смерть моего врага, была лишь обманным маневром. Но не слишком ли это сложно? Какой смысл отдавать все свои земли в руки противника? Что он этим выиграл?
Было много вопросов, – но не было на них ответов.
СЕДОЙ
Мягким, кошачьим движением Седой взялся за свой кинжал, потянул его из ножен и посмотрел в глаза своему Врагу, чтобы закрепить и навсегда запомнить это ощущение Игры и Победы….
…И то что он прочел в глазах противника, ему не понравилось. Потому что в ответ, на него смотрели глаза не жертвы, но Победителя.
А все потому, что герой наш, упиваясь своим минутным триумфом, своей удачей и мнимой победой, – забыл, что в любой стоящей игре, есть как минимум двое равных по силе игроков. Что собственно и делает игру стоящей. И Ярл, который играет в эти игры уже не первый десяток лет, тоже кое-что понимает в управлении игрой и другими игроками.
Мгновенное осознание собственного просчета, смутило нашего героя в самый неподходящий момент. Он растерялся и сбился с настроя…..
Удар его, вместо быстрого и стремительного, когда в одно движение вкладываются и разум и тело и душа, – был слаб и жалок. Ярл легко ушел в сторону, затем умело махнул припрятанным заранее кистенем на длинной цепочке, который до этого момента прятал в рукаве. Это оружие, более подходящее разбойнику, чем аристократу, каковым Седой все-таки продолжал считать Ярла, застало нашего героя врасплох. Он попытался было уклониться от летящего в голову снаряда, но было слишком поздно, и вся окружающая его действительность внезапно погрузилась во тьму.
Пробуждение было особенно мерзостно. Словно похмелье после долгого и отвратительного запоя, когда и организм и остатки памяти злорадно сигнализируют в мозг, о ничтожнейшей степени твоего падения.
Голова раскалывалась на тысячи кусочков, и эта боль, не ограничиваясь головой растекалась по всему телу нашего героя. (Похоже его хорошенько попинали, пока он был в невменяемом состоянии).
Но горше физической боли, – было давящее на душу ощущение проигрыша.
Что боль? – нашего героя, за его долгую и полную приключений жизнь, бывало лупили и похлеще. Случалось ему и терпеть поражения. Но раньше, его битвы никогда не были, чем-то личным.
Их затевали одни, вели другие, и он был лишь винтиком в этом механизме. А винтик за проигрыш не отвечает, ему всегда есть на кого свалить вину за поражение. Всегда можно позлиться, поворчать, обругать хорошенько за все свои беды другого, а за одно уж, и пожалеть себя, за то что приходиться подчиняться приказам таких глупых начальников. Ну в самом крайнем случае, – вину за поражение можно было свалить на непредвиденные препятствия, плохое стечение обстоятельств, или судьбу.
Но сейчас наш герой проиграл. И проиграл в войне, которую вел сам, и по своим правилам. И даже судьба, или стечение обстоятельств было тут не причем, поскольку он еще не забыл что это такое – быть Господином Собственной Судьбы.
… Он оказался плохим господином. Плохим игроком. Плохим охотником, ибо предполагаемая добыча сама заманила охотника в ловушку и успешно поддела на рога.
Ярл, даже не удостоил его чести умереть в схватке, а оглушил как тупую скотину на бойне. И теперь ему предстоит позорная и мучительная смерть от рук палачей.
А то что палачи будут, – он даже не сомневался. Уж такой известный живодер как Ярл, не упустит возможности хорошенько помучить перед смертью того кто заставил его бояться. Да и разные секреты постарается заодно выведать.
– А может стоит обхитрить Ярла, – и самому оборвать столь ненужную и бессмысленную теперь жизнь? – Подумал он. – Ведь впереди у меня только боль, позор и стыд. Сначала я буду упираться и строить из себя гордеца и храбреца. Потом меня сломают и я расскажу все. Знаю я немного, и может быть половина того что знаю, – сплошная липа. Но то что я заговорил, станет очередной победой Ярла. А потом я превращусь в жалкое, хнычущее существо, готовое целовать пятки своих палачей, умоляя о смерти, которая оборвет мои мучения. Да, – определенно не стоит доставлять своему победителю такую радость, – надо самоубиваться самому.