И так оно разохотилось жить, что спустя уже пять дней, Седой, почти перестав быть просто телом, – предстал перед взглядами изумленной публики, способным кое-как шевелиться и даже говорить слабым голосом, но человеком.
Правда публики-то и не было, да даже если бы и была, – ничего бы она не увидела, поскольку в мрачном узилище, в кое повергли нашего героя его враги, – не было даже намека на свет.
Но наконец наш герой достаточно окреп, чтобы заинтересоваться местом своего пребывания, и той приятной компанией, с коей ему предстоит, неопределенное время делить свой досуг.
– Слышь, – ты кто? – задал он вопрос темноте, еще слабым, но уже вполне настойчивым голосом.
– Меня тут все зовут Стариком. – Ответил ему ровный, и даже не лишенный приятности голос.
– А где это мы?
– В подвалах, одного из замков Ярла, которые он приказал переоборудовать под тюрьму.
– И давно ты тут?
– Смотря с чем сравнивать. Если со всем сроком моей жизни, – то сущие мгновения. А если с собственными ощущениями, – то целую вечность.
– А я тут, – давно?
– В этой камере, – примерно пять дней.
– Надо же, ничего не помню.
– Не удивительно, – когда тебя сюда бросили, я думал ты тоже умрешь.
– «Тоже», – означает что я здесь уже не первый…, – такой?
– Нет, не первый, – шестой. Но ты первый кто выжил. Как мне кажется, Ярл отправляет сюда тех, кого не очень хочет видеть в живых, но приберегает на всякий случай, – вдруг понадобимся. Но если мы умрем, – он особо печалится не будет…
– Тебя значит тоже…., и за что, если не секрет?
– Не секрет, он не смог получить от меня интересующие его сведения. Страшно обиделся и…..
– А ты Старик силен, если не сломался даже под пытками.
– Я просто не знал того, что он от меня хотел. А тебя, так, – за что?
– Хотел Ярла убить.
– Что ж, я знаю Ярла совсем недавно, но твое желание меня нисколечко не удивляет. На мой взгляд, Ярл, – редкостная скотина.
В этот момент дверь камеры отворилась, в нее вошли пара здоровяков при оружии. Причем один из них, держал в руке факел, свет которого мгновенно ослепил несчастных узников. А второй, – тащил в руках две бадьи. Увидев наших героев столь мило беседующими, они страшно удивились и один из них сказал другому;
– Смотри-ка, а этот жмурик все-таки ожил. Вот уж не думал. Надо Старшому будет сказать, – то-то он удивиться.
– А думаешь это тот же? Может в прошлую смену сюда кого нового закинули, а тот, совсем скопытился и лежит себе где-нибудь в углу.
– Да и Злыдень с ним, пусть себе лежит до следующей смены, а то еще нам с тушкой возиться прикажут, – выносить, закапывать. А я признаться, нынче хотел отоспаться.
– Что ж ты ночью то делал?
– Известно что!!!!!
– С той толстухой из кухни?
– Ага, вот я тебе скажу, – баба так баба. У нее….., (последовавший рассказ мы не будем приводить по причине нашей врожденной застенчивости, порожденной хорошим воспитанием и чтением классической литературы. – (Боже, как давно это было). Впрочем всем кого этот рассказ может заинтересовать, мы рекомендуем зайти в ближайшую к вашему дому пивную, –… прислушаться. И вскоре, вы услышите примерно те же слова, что и говорили эти второстепенные персонажи).
Не обращая внимание на пленников, они обсудили свои дела, поставили бадью на место и собрались уходить. Перед отходом один из них подошел к Седому, и сказав напарнику, что все-таки хочет убедиться тот это или не тот доходяга, поднес факел почти к самому лицу Седого. Поглядел, а потом со словами, – «А Злыдень его знает», – вышел из камеры.
– Я так понимаю, что это наша кормежка? – заинтересованно спросил Седой, у которого волнения и тревоги прошлых дней, вызвали немалый аппетит, – Так, что тут у нас? В одной лоханке вода, в другой бурда. Ты чего будешь?
– Давай сначала бурду. Вот тут у меня пара мисок.
Седой, на ощупь наполнил пару грубо сработанных глиняных мисок. И уползя в свой угол начал есть из свой миски, стараясь не думать о судьбе прежних хозяев этой посуды.
Несколько первых глотков дошли до желудка вполне приемлемо, но потом, и вышеозначенный желудок, да и весь организм в целом, справедливо возмутились попыткой накормить их эдакой дрянью. Седой дисциплинированно предпринял еще несколько попыток откушать данного угощения, но все они оказались неудачными.
– Интересно, – подумал он, – А как Старик, на таких харчах существует, ведь это же сущее дерьмо.