– Слышь Старик, – ты как это жрешь? – решил он возместить себе отсутствие деликатесов, приятной застольной беседой. – Это же просто гавно какое-то!
– Ну не то что бы гавно. – благодушно ответил Старик. – Хотя конечно кое-что тут от говна имеется.
– В каком смысле?
– В том, что в те самые бадьи, в которых нам это угощение принесли, – нам потом придется гадить.
– ????????????????????????
– Извини, других удобств тут не предусмотрено. А по углам срать, – еще хуже выйдет, так что приходится…. . Но ты лучше не бери в голову, – есть то все равно необходимо. Иначе сдохнешь.
– Да уж я лучше сдохну.
– Все так говорят. А как поголодают денек другой, – на третий, хошь – не – хошь, а за ложку хватаются.
– Вот ведь Ярл, – сука. Такие порядки завел. Небось специально, чтобы поиздеваться.
– Вполне возможно. Хотя скорее всего, все намного проще. Это же не специально построенная тюрьма. Тут, при прежнем хозяине, – винные подвалы были, а чуть дальше, кладовые. А в них, как ты понимаешь, никаких специальных удобств не предусматривалось. Когда Ярлу понадобилось устроить где-то узилище для особых пленников, он приспособил для этого ближайший к его ставке замок.
– Ну могли же, для Этого принести отдельную посуду?
– Зачем лишний раз возиться? Ты пойми главное, – мы для них уже не люди. А так, – слизь подвальная. Так что лишняя посуда для нас, это роскошь. Нас и кормят-то тем, от чего свиньи отказались.
Все эти, не внушающие оптимизма сведения, несколько опечалили нашего героя, и окончательно отбили и так отсутствующий аппетит. Некоторое время он молча сидел, понуро опустив буйну-голову, и погрузившись в свои геройские думы. Затем, когда шевеление извилин в его голове сделало полный оборот, он поднял голову и спросил; –
– И что, никто отсюда живым не ушел?
– На моей памяти, – нет!
– А удрать….?
– Это каменный мешок. Дверь одна. Ты ее слышал! Толстенная и прочная. Взломать ее нечем. Больше никаких отверстий, ходов или лазов нет. Простой, добротный каменный мешок. Ты удивишься, – но здесь даже крыс нет!
– А может того, подкараулить охранников, когда они очередной харч принесут и…..
– Охрана тут может и не самая бдительная, но тоже не из дураков набрана. Заметил? – пока один тут в камере находился, – другой, все время с факелом около двери стоял, и за меч держался. Только попробуй дернуться, – прикончит живехонько.
– Так что ж нам тут, – помирать что ли?!?!
– А ты вечно жить хотел?
– Может и ни вечно. Но и подыхать собственное дерьмо треская, я не согласен! Лучше уж пусть меня в драке прикончат.
– Да, из тебя сейчас тот еще боец. С кем драться то собрался? С муравьем, или на таракана замахнешься?
Тут Старик конечно нашего героя уел. Силенок у него едва хватало на то, что бы удержать в руках чашку с теплой, и отвратительно пахнущей водой….
Кстати!!! Седой, ведь точно помнил, что в недолгие моменты, когда он приходил в сознание, – то пил чистую, холодную и очень вкусную воду. Или это измученное болью сознание играло с ним такую шутку? Да и то, что еще вчера поднес ему Старик в качестве еды, хоть и не было разносолом, но вкус имело вполне приличный.
– Старик, – а чем ты меня раньше поил-кормил? – задал он вопрос, подозрительно смотря в тот кусок темноты, в котором, судя по звукам располагался его сокамерник.
– Тем же, что и сейчас. – Ответил тот. Но по его голосу, и благодаря старой командирской привычке чуять ложь, Седой понял что тот что-то не договаривает.
– Темнишь, ох темнишь ты Старик, я может и был никакой, да и с памятью у меня непорядки, но уж ежели что я в жизни и запоминаю, так это, – что ел, и что пил. Так что, если не хочешь проблем, – лучше выкладывай-ка правду! – грозно сказал Седой, но потом, решив смягчить тон, добавил – Я ведь может последний человек, с которым ты в жизни по-дружески поговорить сможешь.
– Правда.., друг мой….., (прости, не знаю как тебя зовут), правда она часто бывает очень – …разная. И не всегда понятная и приятная. – Так стоит ли пытаться ее узнать?
– Слушай Старик, – я сейчас не в том состоянии, когда хочется играть в эти игры со словами. – Устало произнес Седой. – Поэтому будь любезен, просто скажи рядом с кем мне придется провести последние дни моей жизни? Даже если ты шпион Ярла, подосланный что бы выведать у меня, что-там-хочет-Ярл-знать, – имей сострадание, – признайся. Не хочу я умирать рядом с совсем уж распоследней сволочью.
А то я до самой смерти, больше ни одного звука не произнесу. И ты от меня ничего не узнаешь. Проторчишь понапрасну несколько дней в этой темноте и вони. А Ярл тебя все равно за это по головке не погладит. А наказать, за то что с заданием не справился, – может вполне, уж я-то его нрав знаю. Так что не надо со мной хитрить, а просто скажи правду! Тебе самому легче станет. А я помру рядом с человеком, которого хоть чуть-чуть, но уважаю.