– Да нет, нет, – ничего. Я просто так….., – поделиться хотел.
Последовала долгая и напряженная пауза
– Слышь Кудрявый, – обратился к своему другу Седой. – Давай-ка, свари свою знаменитую кашу, а то тут похоже, окромя жареных камней лопать нечего.
– Да это я запросто, можно сказать с большим удоволст…– начал было Кудрявый обрадованный возможностью хоть как-то разрядить грозовую атмосферу. Но в тот же момент, словно бы из воздуха перед ними образовалась огромная гора самой разнообразной еды. –…. Ну можно и так. – Окончил он свою речь с некоторым унынием.
Пауза продолжилась. В ставшей внезапно невыносимой тишине раздавалось лишь хруст, чавканье и причмокивание Верховного, который ничуть не тяготясь создавшейся обстановкой, приступил к трапезе.
Наконец и Старик, словно бы сделав над собой какое-то усилие взял из груды наваленных перед Седым заячьих туш, – одну, не то зажаренную, не то запеченную, оторвал от нее ногу и начал есть.
Несколько минут два мага ели в полном молчании, затем к ним присоединился Кудрявый, тоже, с некоторой опаской, взяв зайчатины. А потом уже и Седой, с явной демонстративностью подгреб к себе сразу несколько тушек, и начал грызть их преувеличенно смакуя, с вызовом глядя в глаза Малышу.
И столько непомерного нахальства было в этом взгляде, что Малыш не выдержал. Он схватил огромный, размером примерно в три свои головы валун, служивший источником огня и проглотил его одним странным, непонятным, но весьма пугающим движением. После чего с не меньшим вызовом уставился на Седого.
Тот несколько секунд осмысливал увиденное, потом героическим усилием воли подтянул отвисшую челюсть на место и произнес, – Что за манеры жрать в одно горло? В приличном обществе вообще-то принято делиться. Я может тоже хотел кусочек!
После этих слов, всех остальных участников застолья, не участвовавших в явном противостоянии этих двоих, – скрутил гомерических хохот.
Седой демонстративно не смеялся, ибо помнил еще со времени занятий с Многоликим, что хороший шутник не смеется над собственными шутками.
Малыш тоже не смеялся. Он понял шутку Седого, но не оценил. Он вообще не умел ценить юмора, особенно человеческого. Зато он оценил смелость, сообразительность… и вообще, – силу личности шутника. И в общем-то пришел к выводу, что данных представитель людишек, ему можно сказать что нравиться. Ну то есть, – вызывает меньшее отвращение чем остальные представители того же вида.
Он бухнул на место старого съеденного валуна новый камень, зажег его и сказал с некоторой добродушной издевкой, – Угощайся.
– Да уж нет, спасибо. Этот еще не прожарился, а сырыми я брезгую. Я уж лучше съем-ка этих вот, (а нет, это ж перепелки), лучше вот этих птичек. А вы всегда так питаетесь, или это по случаю нашего приезда?
– Всегда.
– Ага. А сами то давно в этих краях обитаетесь?
– Четыре года.
– А с какой, если не секрет, целью?
– Ищем Наставника, вот его.
– А чего это вы его ищете здесь, если он…., ну в общем-то, так сказать обретается в других местах? (Реплика Кудрявого).
– Потому что здесь мы расстались. А поиски в других местах не дали результатов.
– А вы, извиняюсь, Старику кем приходитесь?
– Кажется он мой бывший ученик…, друг… и почти что сын. Я кажется вспоминаю его.
Но как же ты изменился Малыш. Ты стал…., таким…., отличающимся от… даже магов.
– Это долгая история Наставник. Я расскажу тебе ее…, позже. Но как ты сам…., тоже изменился.
– Я мало что помню о своем прошлом… Со мной что-то произошло и я потерял память. Иногда мне это даже кажется благом. Но очень часто вызывает боль. Вот как сейчас, когда я чувствую что должен помнить тебя, …… но не помню.
– Т-т-так т-т-тебе и н-т-тадо, за т-то что т-т-ты сделал со м-м-мной и моими п-п-планами. – Внезапно подал голос Верховный. – Это же надо, – Я п-п-почти п-п-победил в той войне, вот-вот ст-т-толечко отделяло меня от п-п-полного триумфа и т-т-тут ты со своей дурью…..
– Не знаю чем я обидел тебя, но наверное, – прости. Хотя почему-то мне кажется….
– Незачем извиняться перед этим. Как бы ты плохо не поступил с ним, – он это заслужил. Хотя, что я тебе рассказываю, ведь ты Наставник, знаешь его куда лучше чем я.
– Но я его не помню. Прости уважаемый, но может быть ты напомнишь мне кто ты, и при каких обстоятельствах мы познакомились?
– Д-д-да ты с-с-совсем оборзел Отст-т-т-тупник. Это же Я Высший Иерарх Школы Трех Колец, – Верховный Учитель! – Последнее предложение он произнес с гордо поднятой головой и даже без единой запинки.
– Но ты не…. А впрочем…. Ты стал таким…….