Первым в атаку шла конница, которая должна была ошеломить и внести панику в ряды противника. Пройдя сквозь лагерь, ей надлежало развернуться и не позволять противнику организовывать оборону, тревожа их с тыла. Следом за ней, мы бросали копейщиков Красного Короля, без лишних недомолвок дав им понять, что если они будут недостаточно упорно атаковать врага, мы ударим им в спины. Ну а уж третьей волной шли Полк Лучших и наши копейщики.
Впервые на моей памяти, план предстоящей битвы был принят без всяких возражений всеми участниками Совета. Даже командиры королевских копейщиков, так же присутствовавшие на Совете, ни возразили ни словом, хотя и понимали, что их посылают на убой. Всем хотелось чтобы этот мучительный поход наконец-то закончился.
Сразу после Совета, у меня с Вождем состоялся интересный разговор. Его начал я сам, пытаясь оправдаться, после устроенного мне пару недель назад разноса.
– Тут такое дело Вождь, – начал я осторожно. – Может конечно сейчас это и не к месту…, но ты приказал разузнать о внуке Красного Короля…..
– Ты быстро сработал. – Ответил он мне, причем, судя по его голосу, эти известия не слишком-то обрадовали его.
– Просто повезло. Человек, которому я это поручил, сумел отыскать бывшую служанку дочери Красного Короля на тех землях, что мы контролировали.
– И что она сказала?
– Ребенок остался жив. Это был мальчик. После смерти родителей, его забрала сестра барона, и увезла за пределы земель Ярла. Эта сестра замужем за другим бароном. Причем этот барон входил в наш Союз. Ты может помнишь его – барон Ворон.
– Да я помню, он действительно похож на ворона. – Вождь улыбнулся своим воспоминаниям, и надолго задумался. – Мне кажется Ворон не тот человек, что может претендовать на наследство Красного Короля…, как ты думаешь, зачем ему ребенок?
– Да вроде как своих детей у него нет. Вот он и решил усыновить племянника.
Вождь опять надолго задумался. Потом, словно бы на что-то решившись сказал.
– Как можно быстрее узнай все об этом ребенке…. И найди возможность прикончить Красного Короля. Но только тогда когда мы точно будем знать о мальчике все.
А на следующий день была битва. Она прошла именно так как мы и задумывали. Конница пронеслась сквозь лагерь, сея панику в измотанных тяжелым переходом солдатах противника. Копейщики Красного Короля, рыча от злобы, страха и безысходности бросались на немногочисленные укрепления врага. А следовавшие за ними отряды Армии, сминали оставшиеся очаги сопротивления и резали всех подряд. Давненько я не видел подобного кровожадного исступления. Наверное все мы были слишком измученны физически и морально, и понимали что нас хватит только на один удар, и потому не жалели сил, для того что бы удар этот был смертельным.
В общем все получилось. Вот только самого Ярла в этом войске не было. Оказалось что он заболел, и послал вместо себя одного из своих вассалов.
МАЛЫШ
Почему я решил взяться за меч? – сложно сказать.
Когда я почувствовал, что из мира ушла магия………, это было страшно.
Настолько страшно, что я не смог стразу осознать этого страха.
Я не мог понять и поверить, что теперь ВСЕ ИСЧЕЗЛО. Полеты, Перемещения, Власть над материей…. Даже моя способность чувствовать окружающий мир, и та практически исчезла.
Я словно внезапно оказался парализован, слеп, и глух.
Это было так странно, так непривычно, что первое время я с интересом изучал это свое новое состояние, почти не обращая внимания на окружающий мир. Я не осознавал, что это Навсегда, и забавлялся собственным состоянием «обычного человека». Наверное таким образом, мой мозг спасался от произошедшей катастрофы, и ему это удалось.
Я почти не замечал ничего, что происходит во внешнем мире, – как исчез Кудрявый, и как он появился вновь, и как мы очутились в Трехе…, все это было как в тумане, словно бы не со мной.
Но потом пришло раздражение. Жуткая беспомощность, которую я теперь постоянно чувствовал, начала вызывать во мне ярость и злобу.
Причем больше всего раздражало даже не потеря способности летать или перемещаться в пространстве. Больше всего раздражали мелочи быта, которых раньше я даже не замечал.
Раздражала необходимость вставать и идти за какой-то вещью, вместо того, чтобы приказать ей передвинуться ко мне.
Раздражали возникшие сложности в общении с людьми. Раньше я ведь мог просто заглянуть им в мозги, и понять все что они от меня хотят. Теперь же приходилось вслушиваться в их слова, да еще и вглядываться в лица, поскольку слова не всегда соответствовали истинным желаниям.