Тому кто все детство лазил по деревьям, забраться на крышу дома было парой пустяков. Оттуда я и начал наблюдать за происходящими событиями, время от времени, посылая Седому коротенькие послания.
… Отряд стражи, примерно человек в семьдесят, одетых в тяжелые доспехи, с щитами, длинными копьями и тяжелыми мечами, быстро разогнал зевак и наблюдателей. Так что вскоре на площади остались только те, кто действительно хотел драться со стражниками. Их было наверное не меньше пары сотен, но вооружены они были как попало, в основном длинными ножами и кольями. Мечи были лишь у пары десятков, мелькали так же вилы, косы, багры, несколько кузнечных молотов, и прочий хозяйственный инвентарь.
Развалив несколько лавок, и перевернув с десяток телег, они построили невысокую баррикаду, на которой и заняли оборону. Стража подступила к этому укреплению, но штурмовать пока не решалась, понимая, что ее сила в сплоченном строе, который при штурме неизменно разрушиться когда они начнут карабкаться по баррикаде. Обороняющиеся закидывали их градом камней, не слишком впрочем эффективных, против закованных в тяжелые доспехи и прикрывшихся щитами стражников.
В этот момент пришло сообщение от Седого. Я слез с крыши, и подбежав к гончару, который был одним из главарей командовавших обороной, сказал ему, что отряд Седого уже на походе, и минут через двадцать подойдет с западной стороны площади, как раз в тыл противника.
– Откуда ты это знаешь? – удивленно спросил меня он.
– Э-э-э…. Он прислал мне мальчишку с весточкой. – Соврал я ему, вспомнив что должен скрывать свои способности.
Гончар посмотрел на меня с большим сомнением, видно сразу поняв что я ему лгу. Но потому буркнув – «Ладно, посмотрим», опять полез на баррикаду. Вероятно решив что это очередная бредовая фантазия слабоумного.
Тем не менее он был предупрежден, и когда позади отряда стражников, показались вооруженные люди, он вовремя среагировал, и бросил своих людей в атаку. Такого двойного напора стражники не выдержали, и были рассеяны и разбиты. Восставшие начали безжалостно резать разрозненных противников, и вскоре на площади не осталось ни одного врага. Спаслась лишь небольшая горста, наиболее опытных солдат, которые не разрушили строя, и сумели организованно отойти на одну из улиц ведущей к Магистрату.
Седой с гончаром, бросили своих людей вслед за ними. Но преследование быстро прекратилось, дойдя до конца улицы. Там уже стояли остатки стражи, и вставшая на их строну часть горожан. После небольшой драки, обе стороны сдали назад и началось вооруженное противостояние.
Не знаю что происходило на той стороне, но на нашей начался совет, в котором я выступал в роли наблюдателя. Меня бы скорее всего вообще на него бы не допустили, если бы на этом не настоял гончар. Зачем это ему понадобилось, я понял очень не скоро.
В совет входили Седой и три его сотника, а также гончар, (которого кстати звали Горшком), и еще шестеро представителей горожан. Для начала обсуждался вопросы, так сказать тактические, а именно какие улицы занять, и как привлечь на свою сторону побольше народа. Из сказанного Горшком, я понял, что нас в основном поддержат купцы средней руки и ремесленники Трехи. То есть те, кого в первую очередь коснулось недавнее повышение налогов. И кто больше всех страдал от произвола Управы.
А вот те кто побогаче или входит в администрацию города, а также городская беднота, которую Городской Голова со товарищи активно подкупали в последнее время, выступит на стороне наших противников. Так что именно к цеховым старостам и было посланы гонцы, с предложением придти нам на помощь.
Впрочем, Седой высказывался в том плане, что нам незачем вообще кого-либо ждать, а надо ударить сразу. Ведь все равно, подмога будет приходить как к нам, так и к нашим противникам. Так что надеяться, что расклад сил сильно улучшиться в нашу пользу, все равно не стоит.
В ответ, – Горшок спросил Седого, чего именно он хочет добиться от этой драки. И Седой не смог на это ответить. Поскольку, как я и подозревал, он и сам не знал. Ему хотелось лишь сохранить свой отряд и остаться командиром. Но говорить этого на совете явно не стоило. (Тем более что это и так все понимали).
А вот у Горшка со товарищи, в отличии от Седого, был четкий список требований к Управе. В него входило более справедливое распределение налоговой нагрузки, и ряд требований, в которых ни Седой, ни я, ничего не поняли.