Сдерживая тошноту, я приложил ухо к его груди и с удивлением услышал, как сердце Полтинника стучит слабым, но ровным звуком.
– Он жив!!!! – радостно воскликнул я, – Сердце еще бьется.
– Да уж, и впрямь еще жив. – Без особой радости, подтвердил Одноухий.
– Так бывает когда молнией харахнет. – Прибавил Большая Шишка, – Это навроде как если курице башку отвернуть, а она еще бегает….
– Курица, – это да. – Согласился Одноухий. – Я в детстве такое сколько раз видел. А что с Полтинником делать будем?
– А че, мы сделать то можем, – только могилу выкопать. Я думаю, как раз вон под теми березками самое подходящее местечко для могилки будет.
– Да, там местечко, вполне подходящее. Ручеек опять же рядом. Журчит. И землица мяконькая. – Слышь Куренок. Давай бери Полтинников щит. Мы будем мечами землю рыхлить, а ты выгребай.
– Не буду!
– Чего не будешь?
– Не буду я ему могилу копать! – голос мой сорвался на пронзительный визг.
– Чего ж ты такой гад Куренок. – С грустной усмешкой сказал Большая Шишка. – Полтинник, – он же о тебе заботился, уму-разуму наставлял, человеком сделал, а ты…., могилу ему брезгаешь выкопать.
– Да как вы можете……?!?! Ему … могилу… Вы же его друзья. – Стоявший в горле комок, не пускал слова наружу и они протискиваясь мимо него, становились какими-то скомканными и жалкими.
– А кто же еще могилу копать будет? Друзья друзьям могилы и копают, – навроде последнего подарка. Не враги же могилы копать будут, да и сама она не выкопается. Так что хватит дурить, – бери щит.
– Нет, – сумел я выдавить из себя очередную серию скомканных слов. – Полтинник еще жив. Хоронить его живым, я не позволю. Его лечить надо!
– Эх, – с какой-то непривычной для него мягкостью в голосе, тихо произнес Одноухий. – Этого-то я и боялся. – Только зря ты это…. Убиваешься так. Живьем Полтинника никто закапывать не будет. Дождемся пока помрет, тогда и похороним, как положено.
– Его надо лечит! – безнадежно и тупо повторил я.
– А ты…, лечить-то умеешь Куренок? Может ты Куренок, Великий маг? Так чего же ты раньше об этом молчал? Неужто стеснялся? – несмотря на произносимые насмешки, голос Большого Шишки, был так же полон горечи и тоски, как и мой. Ему было так же плохо, как и мне. Я чувствовал, что с гибелью Полтинника и в его душе образовалась страшная дыра.
Я не знал, что им ответить. Я не умел лечить и не понимал что делать. Я знал только что второй потери всех, кто был мне близок и дорог, – я не переживу.
…После той ночи, когда Враг пришел в наш замок…..
…Да, – я выжил. Или вернее выжило мое тело. А мой дух, – он умер. Он оживал только иногда, для того чтобы проклинать это мое тело за то что оно жило. Впрочем, жизнью это тоже можно было назвать весьма условно. Я не чувствовал голода, холода и боли. Мне было настолько все равно, что если бы меня не подобрали какие-то люди, я не протянул бы и недели.
Потом меня загребли в армию. И Знак, в какой-то мере дал мне необходимые для жизни устремления и желания. А когда Вербовщик походя бросил фразу о том, что в армии я смогу отомстить… Месть, – стала целью моей жизни.
И я жил, – ради мести. Пока Полтинник не дал мне новую цель, – жить ради отряда. Стать частью этого сильного и сплоченного организма. Быть частью чего-то большого, сильного и грозного. …Как мне нравились строевые занятия. Когда двигаясь в тесном строю, чувствуешь локти и плечи своих товарищей. И в какой-то миг, – перестаешь быть собой, забываешь про свои страхи, боль и тоску, и становишься…, чем-то большим, чем ты сам. Чем-то, с чем любой Враг должен будет считаться. …Отряд стал моей новой семьей. А Полтинник, – главой этой семьи. И этим было сказано все.
Спазм в моем горле распространился на грудь, живот и начал спускаться дальше к ногам. Сквозь эту странную боль, я услышал очередные обращенные ко мне слова Одноухого.
– ….Так что ты Куренок, брось дурить и бери-ка щит. Будем копать могилу, хорошую могилу, глубокую на пригожем местечке. Такую, чтоб ежели кто мимо пройдет и увидит, – позавидовал бы что не сам тут лежит. Наш Полтинник именно такую и заслуживает. А пока выкопаем, он глядишь и помереть успеет. А блажь свою насчет лечения брось. От таких ударов никто еще не выживал. Шансов на это еще меньше, чем на самокопающююся могилу.
Спазм, охватил мое тело полностью, и внезапно пропал, словно бы задавив сам себя. На смену ему, внезапно пришла поразительная легкость и странное ощущение силы и власти…, надо всем.